Там, где встречаются небо и море - Лина Казак



Майя радостно ахает, когда мы натыкаемся на небольшой ручей. Мы наконец-то оставили Тундрейн позади и углубились на территорию Повстанцев. Я ждал, что она скажет, будто нам больше не нужно спать, прижавшись друг к другу, но, к моему удивлению, она об этом не заикнулась. Может, она боится нападения? Или ей спокойнее рядом со мной?

Как бы то ни было, я не возражаю — жадный я ублюдок.

Уголки моих губ невольно ползут вверх, пока я наблюдаю, как она смотрит на журчащую воду; лицо у нее задумчивое, почти мечтательное, а руки нерешительно замерли по бокам. Боги, должно быть, она ужасно скучает по возможности нормально помыться.

Она ловит мой взгляд и тут же придает лицу бесстрастное выражение — я тоже прячу остатки улыбки.

— Сначала мойся ты. Я постою на страже. — говорю ей, указывая.

Я бросаю свою сумку на землю, а Майя начинает рыться в своей, разыскивая единственный сменный наряд.

Повернувшись спиной, я прислоняюсь к толстому стволу дерева и отчаянно, но безуспешно пытаюсь не обращать внимания на тихий шорох одежды, когда она раздевается, и на мягкий плеск воды, когда она входит в ручей.

Думай о чем угодно другом, идиот.

О насмешливой ухмылке Фарамира. О последней битве, где я отрубил человеку руку по локоть. О крови ее друзей на моих руках.

О чем угодно, только не о том, что Майя стоит совершенно обнаженной всего в паре шагов позади меня; вода омывает ее икры, лаская обнаженную кожу, пока она зачерпывает ее ладонями и льет себе на тело.

Брюки становятся тесными и неудобными. Я переминаюсь с ноги на ногу и прочищаю горло.

— Ты собираешься обернуться? — раздается испуганный голос Майи.

Нет, но мне хочется.

Вместо этого я издаю смешок.

— Нет, Майя. Не собираюсь. — Не могу удержаться и добавляю. — А что, хочешь, чтобы я обернулся?

На лице сама собой появляется медленная ухмылка, пока она в замешательстве заикается.

— Нет!

Я разочарован, когда у меня не бегут мурашки по шее.



Оставив ручей позади, мы идем уже несколько часов, тяжелый плащ перекинут у меня через плечо. Тихие шаги Майи отдаются эхом у меня за спиной. После мучительных минут, когда мне приходилось слушать, как она купается, я знаю: если она пойдет впереди, мой взгляд невольно устремится на нее — на покачивающиеся бедра и распущенные волосы, в которых так и хочется запутать пальцы. Что бы она…

Майя издает резкий вскрик.

Я тут же разворачиваюсь, хватаясь за рукоять меча и готовый пронзить любого врага.

Я не ожидаю, что Майя с разбегу врежется в меня. Я пытаюсь подхватить ее одной рукой за талию, но инерция валит нас навзничь, и мы летим на землю, сплетясь конечностями. При падении я прижимаю ее к груди, группируясь так, чтобы защитить собой.

Я с силой ударяюсь спиной о землю, и из легких вышибает весь воздух. Майя судорожно вдыхает, вцепившись в мою рубашку, но, похоже, не пострадала. Она всем весом наваливается на мою грудь, и — черт возьми — ее бедра оказываются поверх моих. Я крепко сжимаю ее бедра руками, а она прячет лицо у меня на шее. От нее исходит невероятный аромат.

Знакомый.

Сводящий с ума.

Мой член в штанах реагирует мгновенно, и мне с трудом удается подавить этот внезапный порыв страсти. Темные волосы обрамляют ее лицо, словно завеса, отделяющая нас от всего остального мира.

Она не двигается.

Я тоже.

Боги, как же мне хочется ее поцеловать. Это было бы так…

Да. Да, это стало бы катастрофой, идиот.

И поэтому я веду себя как последняя скотина. Снова.

— Тебе не хватает меня по ночам? — на губах играет насмешливая ухмылка. — Я с радостью помогу тебе, Майя.

Грубые слова разрушают чары. Она поспешно отстраняется и слезает с меня, оставляя после себя лишь холодное разочарование.

— Прости, — бормочет она и зашагала прочь. Бедняжка хромает.

— Майя! — окликаю я ее, все еще лежа на земле.

Она медленно оборачивается.

— Вылечи лодыжку, прежде чем спасаться бегством.



Спустя несколько часов мы натыкаемся на небольшой домик, скрытый среди деревьев.

— Думаешь, они дружелюбны? — шепчет Майя, опускаясь на колени рядом со мной в зарослях.

— Возможно. Но могут быть заодно с Повстанцами, — отвечаю я, почесывая подбородок. — В любом случае, тундрейнцев они точно не жалуют.

— Значит, не будем говорить, что я из Тундрейна.

— Надежный план, — усмехаюсь я, бросая на нее взгляд. — Жаль только, твои красивые голубые глаза нас выдадут.

Улыбка застывает на моем лице, челюсть сама собой сжимается.

Черт, черт, черт. Не могу поверить, что сказал это.

Я украдкой наблюдаю за Майей. Где-то в глубине души теплится надежда, что она уцепится за мои слова и поддразнит меня. Что ей это небезразлично.

Но она молчит.

Да и с чего бы ей реагировать? Я везу ее из Тундрейна, чтобы она вышла замуж за моего брата.

Если она и чувствует какую-то близость, то лишь платоническую — и только потому, что мы уже несколько недель заперты вдвоем вдали от всех.

— Безопаснее вернуться назад и обойти. — Я прочищаю горло, избегая ее взгляда.

Невеста Фарамира. Она — невеста Фарамира.

Я не могу заставить себя посмотреть на нее. Боюсь, что сделаю глупость — например, признаюсь в своих сводящих с ума чувствах.

Мы поворачиваем назад.

Через пять минут я замираю.

Рядом что-то есть — судя по мощному энергетическому следу, нечто крупное.

Среди деревьев раздается тихий шорох.

И тут мы его видим.

Огромный черный медведь. Он преграждает нам путь.

Я не раздумываю. Действую инстинктивно.

Оттолкнув Майю себе за спину, я свободной рукой выхватываю меч. Выпрямляюсь во весь рост, вставая на цыпочки.

Медведь не двигается.

Думаю, он может убежать. Еще секунду…

Черт.

Мое внимание привлекает новый энергетический всплеск. В кустах кто-то есть — кто-то маленький. Я едва успеваю повернуть голову, как из зарослей выходит мальчик — лет одиннадцати или двенадцати. В руках он сжимает слишком большой для него меч.

— Оставь их в покое! — кричу я медведю.

Ноги сами несут меня через поляну.

Но я слишком медлителен. А мальчик — слишком близко.

Медведь взмахивает лапой, и когти раздирают мальчику живот. Я подбегаю с опозданием на несколько секунд, вонзаю меч в бок зверя и резко тяну вниз. Медведь издает слабый рык и разворачивается, пытаясь ударить меня, но я легко