Большая вечеринка А.С.С. - Сюзанна Валенти

— На самом деле, мне чертовски повезло, что она нашла меня там, — сказал он, ухмыляясь нам, и мой рот приоткрылся от вкуса вожделения, исходящего от него.

Прежде чем я успел потребовать дополнительной информации в стиле: «какого хрена», двери позади нас снова открылись, и все остальные специально отобранные гости Джеральдин ввалились внутрь. Нам были даны инструкции, поэтому мы начали приказывать им всем встать по бокам комнаты, и я быстро заметил, что у каждого присутствующего здесь был один из этих дурацких значков А.С.С. Мы официально стояли в рядах врага.

Как только все оказались внутри, мы вчетвером использовали объединенную мощь нашей магии, чтобы наложить плотный слой заклинаний маскировки и иллюзии, вместе с заглушающим пузырем, чтобы скрыть всех от посторонних глаз, прежде чем переместиться вдоль задней стены и ждать появления Джеральдин с близнецами.

Дариус прислонился к стене рядом со мной и скрестил руки на груди, наблюдая за входом, как ястреб. Я задавался вопросом, решил ли он просто принять то, что он чувствовал к Тори сейчас, и был ли он полностью готов ко всему тому дерьму, которое навязывал ему его отец; или он чувствовал, что должен был сделать это ради Солярии, и просто покончил со всем этим. Определенно, так оно и было. Он даже больше не пытался скрывать свои чувства к ней на публике или подыгрывать этой ерунде с Милдред. Я просто надеялся, что мы действительно сможем найти способ дать им второй шанс, потому что я не был уверен в том, как смогу провести всю свою жизнь, ощущая исходящую от него боль, зная, что он ни разу в жизни не был по-настоящему счастлив.

Двери, наконец, распахнулись, и в комнату влетела Джеральдин с криком та-да! и Вега последовали за ней, а за ними шли два их маленьких друга, девочка-Пегас и этот придурок Тайлер Корбин, который всегда делал посты в Фейбуке о нас, девушка-Дракон и малыш в шляпе.

Они вдвоем были одеты в огромные пышные желтые платья с подсвеченными спереди созвездиями Близнецов, и я не мог удержаться от смеха при виде их. Сету пришлось схватиться за живот, чтобы не завыть, а Дариус ухмыльнулся, когда его взгляд скользнул по Тори.

— Вау, Джеральдин, это так мило, — сказала Дарси, оглядывая бесчисленные изображения себя на стенах, не замечая никого из фейри, спрятанных нами по комнате. Эмоции, исходившие от нее, были больше похожи на шок и смущение, когда она смотрела на огромные изображения собственного лица, но она довольно хорошо скрывала это ради Джеральдин.

— Черт, я не думала, что существует так много моих фотографий, не говоря уже о десятифутовых рисунках моего лица, — добавила Тори сухим тоном, так же оглядываясь, но прилагая меньше усилий, чтобы скрыть свою реакцию.

Я фыркнул от смеха, поскольку Джеральдин либо полностью пропустила мимо ушей тот ужас, который они испытывали при виде таких роскошных украшений, посвященных им, либо предпочла проигнорировать правду. У нас были строгие инструкции подождать, пока они не сядут, прежде чем раскрыть всех, и выскочить с криками удивления, поэтому мы ждали, пока они переговаривались между собой.

— Чушь собачья, — отчитала Джеральдин, в то время как остальные предпочли промолчать, разглядывая сумасшедшие украшения. — В Интернете находится бесчисленное количество ваших изображений, и если бы вы только поискали себя, то увидели бы их. Многие из них красивые откровенные снимки, сделанные без вашего ведома, потрясающим и пленительным образом передающие суть вашей души. Существуют сотни чатов, посвященных восхвалению вашей красоты и сетованию на удачливость любого джентльмена, который может завоевать ваши сердца в будущем.

Дарси скривилась от отвращения при этом предложении, ее горе из-за Ориона подействовало на меня, как удар поддых, а Тори издала звук ужаса.

— Не думаю, что мне подходит какой-нибудь джентльмен, — сказала она с дрожью в голосе. — Высокий, темноволосый и сногсшибательный, кажется, мой криптонит.

Я взглянул на Дариуса, в тот момент когда тень улыбки коснулась его губ при ее словах, но она снова исчезла, когда Тори продолжила.

— Конечно, я всегда желала только того, что было плохо для меня. Я явно мазохистка или что-то в этом роде, потому что неспособна выбрать парня, который не стремится уничтожить меня. Может быть, мне всегда было суждено быть несчастной, в любом случае, это, наверное, достаточно справедливо.

— Зачем… вообще вам понадобилось говорить такие вещи, миледи? — Джеральдин ахнула, в ужасе уставившись на Тори.

— Потому что я ненавистная сука, которая так долго верила в то, что никто никогда не сможет полюбить меня, и в конце концов я воплотила это в жизнь. — Ее слова были жесткими, но у нее не были подняты ментальные щиты, и я чувствовал их правдивость. Она была так же разбита всем этим, как и Дариус, терзаемая чувством вины за свою роль в том, что с ними случилось, и испытывая здоровую дозу ненависти к себе. У Тори была одна из самых сложных масок, которые я когда-либо видел, постоянно скрывающая свои эмоции, и я не мог не думать о той дерьмовой квартире, в которой они жили в мире смертных, каждый раз когда вспоминал об этом. Я сомневался, что мы когда-нибудь по-настоящему поймем, через что им пришлось пройти в процессе взросления.

Мальчик в шляпе и остальные тихо заняли свои места за столом, оглядывая стены и обмениваясь взглядами друг с другом, поскольку они, казалось, пытались не рассмеяться, и именно поэтому хранили молчание на протяжении всего разговора. Все они были одеты в одинаковые безумные наряды и выглядели немного как группа клоунов, разыгрывающих шоу. У моей девочки определенно были сумасшедшие вкусы.

Дарси взяла сестру за руку и на мгновение сжала ее пальцы, прекрасно понимая, что Тори просто притворяется, и Тори одарила ее мягкой улыбкой, от которой у меня защемило сердце. В тот момент я не мог рассмотреть двух вернувшихся принцесс, которые пришли сюда, чтобы украсть у нас трон. Я просто видел двух сестер, которые были едины в своей сердечной боли, и пытались разыгрывать шоу для своей подруги, будто эту вечеринку устраивали ради нее, а не ради них.

— Она действительно так несчастна, как сейчас выглядит? — тихо спросил меня Дариус, и я пожал плечами, потому что не мог этого отрицать.

— Многие люди не любят дни рождения, — сказал я, пытаясь смягчить язвительность правды, но его челюсть только сильнее сжалась в