Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Так много заброшенных домов.

За стенами великого двора и всех его акров ухоженной, мраморной роскоши здесь, на севере и западе, нет ничего, кроме пустующих земель и заросших полей. Возможно, это потому, что все сгрудились в безопасности внутри дворцовых стен, но такое количество людей не уместится в том пространстве.

Нет, это убыль гражданского населения.

И стражник был прав. Дорога, по которой мы едем, совсем не ухожена и напоминает о том, что Королевство не заботится о своих гостях: по обочинам растут сорняки, накрывая серию мраморных плит с профилем Королевы, а в центре между ними колышется кудрявая зеленая трава и крохотные голубые цветы. Линия деревьев, стоящих на страже с обеих сторон, выглядит запущенной — побеги вторгаются в то, что когда-то было ухоженной аллеей, тут и там ржавеют куски сельскохозяйственной техники, разлагаясь на глазах.

И вот мы вновь осознаем, насколько всё плохо.

Когда мы заходим на широкий поворот, неторопливый шаг Лаванте становится резким, он подбрасывает голову, его ноздри расширяются и затем выдыхают встревоженное ржание. Соня тоже отшатывается…

Мертвая корова лежит на спине посреди дороги, копыта безжизненно свисают, брюхо вскрыто. Мгновение… и я вижу убитого мной офицера, забившегося в угол камеры, его живот так же распахнут, как окно летом.

Зажимая рукой всхлип удушья, я слышу ругань Мерка.

— Уходим в сторону.

Я не понимаю, о чём он говорит, но затем Мерк направляет свою лошадь в заросли вдоль обочины дороги. Лаванте с радостью избегает туши и скачет сквозь подлесок, пока я стараюсь не зацикливаться на этом осквернении.

А потом встречается ещё одна — на семь длин впереди. На этот раз без головы и с тем же вспоротым животом.

— Нам нужно спешить, — слышу я себя.

И мы действительно спешим.

Маршрут, который мы выбираем, проходит по равнине, с множеством свежих ручьев, чтобы напоить лошадей и нас. Хотя небо над головой синее и усыпано облаками хорошей погоды, ветер такой, что держит всадника в комфорте солнечного света и прохлады, я чувствую приближение шторма — каждый инстинкт в моем теле призывает меня укрыться и затаиться.

Когда наступает полдень, мы уже покинули Южное Королевство, но я понятия не имею, на какую территорию мы попали. Мерк проверяет свою бесполезную карту, а я подтверждаю наш маршрут с помощью компаса, и это всё, что мы знаем, ведь первая не дает никакого названия, а второй молчит. Тот, кто позаботился о лошадях, также собрал нам немного еды, поэтому мы останавливаемся на короткий перерыв, чтобы поесть и облегчиться. Затем мы делаем ещё одну паузу у реки, чтобы напоить всех, и продолжаем путь. Дорога ведет нас через древние мосты, и мы проходим мимо поселений, которые пустуют уже целую вечность. Здесь так много полей, которые когда-то обрабатывались, но снова заросли лесом, лишь низкие каменные стены указывают на границы собственности.

И всё же мы продолжаем двигаться вперед и мало говорим. Мерк молчит, потому что он насторожен, его двуручный меч в руке, чёрно-белый взгляд сканирует всё вокруг в поисках угроз. Я — потому что ощущение, что я приближаюсь к чему-то на горизонте, занимает каждый мой удар сердца.

Судя по углу солнца, я предполагаю, что сейчас около трёх часов дня, когда впервые слышу гул вдали. Я замечаю, что все горы строго к востоку от нас и помню, что Мерк говорил о том, куда ведет этот маршрут.

Пройдя примерно двадцать шагов, лес слева от нас начинает редеть, и это не связано с тем, что какое-то другое ландшафтное образование заменяет деревья.

Всё умирает. Листья на ветвях засохли и опали… и не из-за смены времени года. Чем дальше мы уходим на север, тем очевиднее приближение осени, температура падает, но этого недостаточно, чтобы убить все живое. Нет, эти листья не прошли свой обычный цикл. Они почернели и деформировались, лежа на земле, их смятые изгибы смешиваются с полосками коры, которые также отслоились из-за болезни. Даже корневые системы пострадали — древесные ноги искалечены и торчат из земли.

Которая пронизана чёрной скверной.

И вот я вижу его, вдали… Фулкрум.

Мы все останавливаемся: Мерк, я и оба коня.

Контур воронки почти полностью черный, а странные хлопья, которые срываются с его бурлящей окружности, вьются в воздухе, словно зловещий снег.

Лаванте подо мной перебирает землю копытами, словно ждет разрешение рвануть прочь.

— Нужно двигаться дальше, — говорит Мерк мрачно.

Я согласна, но чувствую, как меня гипнотизирует медленно вращающаяся загадка…

— Соррель? Что с тобой?

— Ничего. Я просто…

Першение в горле мешает мне продолжить.

Прикрыв рот рукой, я ощущаю песчинки и выплевываю чёрные зерна… и в этот момент это происходит. Кошмар, который преследовал меня, наконец, обнажается.

Как и прежде, лицо выдвигается вперед, вырываясь из кружащегося песка Фулкрума; черты одновременно совершенно чуждые… и ужасающе знакомые: это не только то, что я знаю, что видела в своих мучительных снах… это что-то, перед чем я уже стояла.

Это статуя.

На входе в руини. Мужчина, чье лицо было обращено к прекрасной женщине. Мужчина, который смотрел на неё с обладанием.

— Что с тобой, Соррель?

— Ты это видишь? — стонет я безнадежно.

— Что вижу?

И в этот момент моя внутренняя стена деревни, та, что защищала меня все эти годы, та, что постепенно рушилась и разлагалась с нарастающим упадком, падает на землю. Но вместо того чтобы удерживать от вторжений в мой разум и мою сущность, она освобождает всё, что хранила внутри.

Я знаю этого мужчину. В своей душе я узнаю, кто он и кем он является для меня. Хотя сознательные мысли отвергают сокрушительное заключение, моя душа не может этого отрицать…

Прячься.

Размеренное путешествие от того, кем я думала, что являюсь, к тому, кем я всегда была на самом деле, внезапно завершилось. Всё началось с истории моего рождения, той, которую я повторяла, словно она была запрограммирована во мне, лжи, которую я говорила другим и в которую верила сама… и продолжилось моим знанием и способностью танцевать со смертью… и шло дальше с откровением мистера Льюиса… а затем разгорелось всё сильнее и сильнее с компасом, короной, моим первым сексуальным опытом с Мерком и, наконец, с огнём и расступающимися деревьями…

А также с тем, как я хотела смерти повару и как убила того