Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 - Наталья Шевцова

— Ка-аар! — в унисон со мной каркнул ворон и в очередной раз покрутил у виска. Затем снова тяжело вздохнул и указал крылом на сей раз уже на мою голову.

И я откуда-то знала, что он предлагает мне ею подумать. Нет, я не слышала в своей голове чужого голоса, просто каким-то образом поняла это.

— Вот ею-то я как раз и думаю! — заверила я. И в качестве доказательства здравости своего мышления, поинтересовалась: — Что я им противопоставлю? Их двое, а я одна!

Ворон опять указал на мою голову, вслед за чем провел крылом горизонтально своей шее.

— Это что угроза? — вполне искренне обеспокоилось я. А что? С этого живоклевателя станется заклевать меня до смерти.

Ворон закатил глаза, тяжело вздохнул и… снова сначала указал на мою голову, а затем провел крылом горизонтально своей шее. Правда, на сей раз он сделал это медленнее. В надежде, очевидно, что так до меня лучше дойдет.

Но я его надежды не оправдала.

— Хочешь сказать, что, если я останусь сидеть на дереве, то они меня убьют, а, если я к ним спущусь, то не убьют? — иронично поинтересовалась я.

Ворон снова закатил глаза. Снова тяжко вздохнул. И снова возвел к небу очи, жалуясь каким-то своим богам на свою тяжкую долю в лице мало того, что не умеющей читать его мысли, так ещё и совершенно недогадливой меня.

Я тоже возвела к небу очи. А что? Ему можно жаловаться, а мне нельзя?! Я может тоже не очень довольна его уровнем развития! Если он так умный, то мог бы и по-человечески объяснить! То есть, словами, а не жестами и закатыванием глаз.

Не знаю сколько бы мы так оба сидели, пялясь на свысока взирающие на нас облака в ожидании того, кому можно было бы друг на друга пожаловаться (потому как это точно были не облака и уж точно не трусливо спрятавшееся за ними солнце), если бы «усидчивость и терпение» входили в число моих добродетелей.

Но они не входили.

И потому я решилась на то, на что, возможно, никогда бы не решилась, знай я, что это не сон. А именно: на резкое, не логичное или экстремальное действие, рекомендуемое в когда-то прочитанной мною статье в качестве самого верного способа заставить себя проснуться.

К слову, одним из таких резких, экстремальных действий было… барабанная дробь… прыгнуть с большой высоты!

Ага! То-то и оно!

Нет, спасибо. Как я уже говорила выше, хоть и сон, а страшно. К тому же, а вдруг я на фоне стресса лунатиком стала?

Ещё одним из этих действий было — не прятаться от монстра, а сразиться с ним…

Тоже страшно, но, если выбирать из двух зол…

Как я уже сказала выше, возможно, знай я тогда, что это не сон, ни за что даже на пушечный выстрел не приблизилась бы к «монстру», не говоря уже о том, чтобы попытаться его «победить», но я была уверена, что я сплю и вижу сон. Странный, даже кошмарный, но всё же сон.

Ну а вы что на моём месте подумали бы?

Особенно после того, как почти три месяца каждую ночь вы снова и снова во сне спасали бы свою подругу лишь для того, чтобы проснуться с криком от того, что вам опять этого не удалось. Что вы опять и снова опоздали…

Каждый раз мой сон начинался одинаково: я откуда-то знала, что мой муж хочет убить Лизу. Данное озарение всегда заставало меня во время утренней пробежки: и я каждый раз в ту же секунду бросалась её спасть. Иногда я преодолевала весь путь от парка до офиса на своих двоих, иногда бежала на стоянку и прыгала в свою машину, иногда ловила первую попавшуюся попутку, иногда вызывала такси. Однако каким бы образом я ни добиралась до офиса, по пути обязательно что-то случалось такое, что меня задерживало и я снова и снова, и снова, и снова… не успевала её спасти; и снова, снова и снова, снова и снова находила Лизу на кухне собственного офиса с ножом в груди.

В этот раз речь шла не о Лизе. И началось всё не с утренней пробежки. Но у меня была информация о готовящемся убийстве шести человек. Двое из которых были ещё детьми! Разве могла я не попытаться их спасти?

Вот и я так подумала.

И, стараясь вести себя как можно тише и незаметнее, полезла вниз. Но как это часто бывает, чем больше стараешься, тем хуже получается. Особенно тогда, когда миссия твоя — невыполнима априори, ибо таков уж физический принцип статического равновесия: тело находится в покое, если на него действуют силы, которые компенсируют друг друга. А если не компенсируют, то начинается движение, в моём случае — движение веток. Не выдержав снизошедшего на них девяносто-трехкилограммового счастья в моём лице — самые стойкие и надежные из них гнулись и скрипели, те, что похитрее — норовили сбежать, а те, что послабее и вовсе… с громким и резким хрустом кончали жизнь самоубийством, само собой, пытаясь утянуть вслед за собой и меня.

Но не на ту напали!

Пару-тройку раз попрощалась жизнью, с десяток раз взвизгнула, несчетное количество раз вспомнила мать, не свою, а ту которую поминают, когда не хватает цензурных слов, чтобы выразить всю глубину и интенсивность переживаемых чувств, но всё же… спустилась. Тяжело дыша, с порванной футболкой и в кровь расцарапанными по самые плечи руками, да и плечам, и груди, и животу тоже досталось (повезло только защищенным плотной джинсовой тканью ногам), но спустилась!

И при этом осталась незамеченной и неуслышанной «монстрами», с которыми шла сражаться. Частично благодаря тому, что меня «прикрывал» карканьем и хлопаньем крыльев ворон, но в основном потому, что полянка, на которую Волк повел Черепа, располагалась не только на приличном расстоянии от «моего» дерева, но и по пути к месту встречи «клиентов».

Про приличное расстояние мне рассказали мои ноги, которым пришлось почти десять минут идти по лесу, следуя за вороном, а про то, что полянка — была Волку по пути, я догадалась, не увидев его на полянке и не встретив по пути.

Вот только то, что Череп остался на полянке один, мою задачу хотя и упростило, но выполнимой всё равно не сделало…

По причине хотя бы уже того, что вряд ли бандит носил кинжалы и пистоли для красоты. Он наверняка умел