Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Я киваю, паника подступает к горлу. — Прости. Я должна была рассказать тебе. Я…

Он качает головой. — Поэт, всё в порядке. Думаю, я понимаю, но… ненавижу спрашивать об этом. Я в безопасности с тобой?

— Да, — выпаливаю я на одном дыхании. — Я в порядке. Обещаю.

— Хорошо, — отвечает он, и в его глазах нет ни капли осуждения. — Как Тринити могла так с тобой поступить?

— Я не знаю, — шепчу я.

— Небеса, — говорит он. — Она никогда не была той, кем я ее считал, верно?

Эдвард поджимает губы, когда прямо над головой взрывается облако. Пылающая комета несется к площади, выбрасывая фонтан огненных камней и обломков. От волны жара, обжегшей щеки, мы с Эдвардом отступаем назад, пытаясь укрыться в нише дверного проема.

— Где Рук? — спрашиваю я, проверяя телефон в надежде на сообщение. Пусто. Неужели он застрял в толпе? Я пытаюсь позвонить, но ответа нет.

— Поэт, если мы собираемся это сделать, то делать надо сейчас, — говорит Эдвард. — Если мы будем просто слоняться здесь, это вызовет еще больше подозрений.

— Ты всё еще со мной?

— Да, давай сделаем это.

— Мы должны дождаться Рука. — Я всматриваюсь в площадь, надеясь, что он появится.

— Ты не можешь дольше оставаться здесь. Они будут искать тебя.

Неохотно я следую за Эдвардом в лобби и подхожу к воротам, ведущим в сектор безопасности «Щита». Затаив дыхание, я прикладываю украденную карту отца к магнитной панели. Раздается звуковой сигнал, замок щелкает.

Эдвард распахивает ворота, а я замираю, парализованная нерешительностью.

— Давай же! — говорит он. — Мы не можем его ждать.

Рядом с воротами стоит кадка с растением, и я втыкаю ключ в почву, присыпая его тонким слоем земли.

— Что это за растение? — спрашиваю я.

— Что? — Эдвард едва ли не подпрыгивает на месте.

— Что это такое? — повторяю я.

— Черт, я не знаю! Фикус?

— Ладно, — говорю я и отправляю Руку сообщение со словом «фикус», надеясь, что он поймет мою подсказку.

— Поэт, — шипит Эдвард, и я следую за ним внутрь. Мы попадаем в небольшое помещение с рядом лифтов — к счастью, здесь нет ни стражников, ни персонала.

Хотя бы эта часть моего плана сработала.

— Пошли, — говорит Эдвард, нажимая кнопку вызова. Крайний левый лифт тут же открывается с мягким «динь», которое в тишине звучит как пушечный выстрел.

Внутри он нажимает кнопку тридцать второго этажа, чтобы попасть в кабинет мистера Робинса. Пока мы поднимаемся, я объясняю Эдварду, что именно ищу. К его чести, он не впадает в панику, а принимает всё как должное.

После того как он прикладывает вторую украденную карту к панели, мы входим в просторное помещение с паркетным полом, застеленным коврами, и группой мебели из двух кресел и дивана в центре.

Всё светится красными тенями, отражающимися в массивных окнах от пола до потолка. Я смотрю, как бурлящие штормовые облака окрашивают небо в цвет крови, а огненные алые шары устремляются к земле. Я никогда не видела Кровавый Шторм так близко, и в его небрежном, неистовом разрушении есть что-то завораживающее.

Эдвард не теряет времени: он пересекает комнату, проходит через двойные двери и оказывается за большим U-образным столом, уставленным компьютерами. За ним — стена из мониторов, показывающих различные части здания.

Эдвард изучает экраны, а я проверяю телефон, молясь, чтобы Рук ответил. Отправляю ему еще одно сообщение со словом «офис».

Эдвард усаживается в большое кожаное кресло мистера Робинса, уже печатая на безумной скорости на одной из подсвеченных клавиатур. В комнате стоит полная тишина, если не считать приглушенного воя сирен Кровавого Шторма и быстрого стрекота его пальцев по клавишам.

Я не могу усидеть на месте, хожу из угла в угол, каждые несколько секунд проверяя телефон в ожидании ответа от Рука.

— Ты можешь остановиться? — просит Эдвард. — Ты заставляешь меня нервничать.

— Прости, — бормочу я и возвращаюсь в зону отдыха, давая ему пространство для работы.

Одна из стен комнаты сплошь увешана мониторами, и я подхожу к ним, чтобы убедиться, что нас не засекли. На одном из экранов виден коридор прямо снаружи — идеально, чтобы вовремя заметить незваных гостей.

Я изучаю каждый монитор, отмечая нескольких стражников на разных постах, но почти все ушли разбираться со штормом.

Мое внимание привлекает фигура, движущаяся по коридору: она открывает и закрывает двери. Поначалу я не уверена, глаза, должно быть, меня обманывают, потому что я готова поклясться, что это Рук. Я подхожу ближе, и теперь сомнений нет. Я узнаю эту легкую походку и эту копну волос где угодно.

Что он делает? Цифры в углу экрана говорят мне, что он совсем не на тридцать втором этаже. На самом деле, он где-то глубоко внизу, в секторе под названием «Субподвал Б».

В руке он держит что-то похожее на ключ-карту, но это не та ярко-красная, которую я оставила ему в цветочном горшке. Я просматриваю ряд экранов и нахожу ту самую дверь, через которую мы с Эдвардом вошли, замечая кучку земли, теперь лежащую у подножия кадки.

Я быстро ищу Рука глазами, и внутри, прямо в животе, застывает холодный комок ужаса.

Я быстро печатаю сообщение.

Отправляю слово «внутри», давая понять, что Эдвард уже работает за компьютерами.

На секунду мне кажется, что ничего не произошло — просто заминка в его шаге, такая бывает у людей, когда они вспоминают что-то мелкое и неважное.

Затем он вытаскивает телефон из кармана.

У меня перехватывает дыхание. Я подаюсь ближе к экрану, словно расстояние — это и есть Неприятность, словно я могу как-то заставить его почувствовать, что я сможу его увидеть.

Он смотрит на экран. Его большой палец замирает.

Я знаю этот взгляд. Я видела его сотни раз — легкое прищуривание глаз, то, как его губы становятся нечитаемыми, когда он о чем-то размышляет. Когда он принимает решение.

В груди сжимается — резко