Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

На мгновение привычная усмешка Рейнара исчезает.

— Спасибо, Элис, что ты об этом подумала. Но некоторые раны являются спасением.

Де Вольф завтракает с нами и уезжает в Гримспорт готовиться к возвращению. Кайан приходит ко мне в лабораторию, когда я опускаю небольшой черенок золотолиста в стаканчик с водой в надежде, что он даст придаточные корни.

Аркан некоторое время стоит и просто смотрит на меня, но уже в этот момент я чувствую, как червячок тревоги начинает ворочаться в груди.

— Тебе тоже надо уезжать? — спрашиваю я.

Да, Кайан до этого ничего не говорил, но я и так все понимаю: его дело тоже не завершено. И даже то, что меня оправдали, не отменяет его служебного преступления. Совет должен решить его судьбу, и от этого становится неспокойно.

Кайан подходит ближе, обнимает и закапывается носом в мои волосы.

— Я вернусь, — говорит он. — Не буду обещать, что скоро, потому что сама знаешь, что я многим неудобен в Совете. Но… Я хотел бы знать, что мне есть, куда возвращаться.

— Конечно, есть, — я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза.

— Я не о том, — Кайан отводит прядь от моего лица. — Алиса. Я привык командовать и решать за всех. Я привык ворчать и видеть мир в серых красках. Но я никогда бы не подумал, что на краю страны, в лице обвиняемой найду ту, которая напомнит мне, что мир сложнее и прекраснее, что он стоит того, чтобы жить. Найду ту, которую захочется беречь больше, чем саму жизнь. Алиса, ты выйдешь за меня замуж?

У нас будет этот дом. Работа, которой не будет конца. Его поездки, мои тревоги. Ссоры — наверняка тоже будут. Я слишком хорошо знаю нас обоих, чтобы надеяться обойтись без них.

Но у меня нет сомнений. Я чувствую, что должно быть так. Я смаргиваю слезы, кладу ладонь на его руку и киваю, не в силах выдавить из себя ни слова.

— Это да? — переспрашивает он. — Ты согласна?

— Согласна, — хрипло отвечаю я. — И я дождусь, что бы ни решил Совет. Возвращайся. Ко мне. Домой.

Я проваливаюсь с головой в работу — к счастью, ее хватает — и даже нахожу в этом какое-то привычное упоение. Как когда-то, в другой жизни. Только теперь у меня есть Марта и Бродяга, который не дает заскучать. У меня есть оранжерея и лаборатория с лекарствами, такими нужными для людей Гримспорта.

Вскоре после отъезда Кайана до Блан-на-Кара добирается Варрик. Я рада его видеть и принимаю в кабинете, который стал почти самой моей любимой комнатой. Ну кроме лаборатории, конечно.

— Я записывал, — Варрик протягивает мне листы. — Как вы сказали. Даже ночью.

Я читаю записи, сверяю время, дозу, результат. Последний приступ был четыре дня назад. Лина уговорила отца отпустить ее в «Хромой краб», где хозяйкой стала Милена. Старого хозяина… Впрочем, туда ему и дорога.

— И как? Даже намеков нет? — уточняю я.

— Нет, неара Торн, — качает головой Варрик, а потом хватает меня за руку. — Неара Торн, что я могу для вас сделать? Скажите мне, я готов на что угодно.

— Мне ничего не нужно… — начинаю я. — Хотя нет, в городе наверняка останутся какие-то следы… Прошу вас. Если случайно услышите что-то, что касается шахты, диких эфиролитов и кораблей, дайте знать. А еще попробуйте и тестю дать настойку, я вам принесу сейчас еще. Вряд ли она излечит его полностью, но, возможно, будет легче.

Варрик кивает как китайский болванчик, глядя на меня так, словно перед ним волшебница. Я приношу ему новый пузырек с настойкой, за который он хватается так, словно это единственная ценность.

Перед уходом Варрик протягивает мне сложенный лист.

— Это вам. Лина просила передать, — говорит он.

На бумаге нарисованы цветы. Видно, как старательно девочка выводила каждый лепесток — у нее явный талант.

— Повешу рисунок в лаборатории, над столом, — обещаю я.

С Беззелем оказывается еще проще. Он соглашается на все мои условия и даже обещает снабжать ингредиентами бесплатно. В моей ситуации это оказывается просто фантастической уступкой, поэтому я без раздумий подписываю договор.

С его аванса мы и нанимаем тех, кто помогает с оранжереей.

Дни складываются в недели, а недели — в месяцы. Кайан пишет мне часто, поэтому я знаю, что он не просто так задерживается в столице. Арканы из Совета намеренно затягивают процесс. Они пытаются притянуть его старые проблемы и выдуманные ошибки. Стряпчий помогает оправдаться и не дать утянуть на самое дно.

Но окончательного решения дождаться никак не получается.

В письмах я рассказываю ему почти обо всем. Только не пишу, что по вечерам все еще прислушиваюсь к шагам за дверью.

Cпустя два месяца после поимки Крауга в Блан-на-Каре пахнет свежими досками и краской. Крышу уже полностью перекрыли, остекление восстановили в первую очередь.

Сейчас мы восстанавливаем внутренние стеллажи для растений и налаживаем систему обогрева и полива.

Золотолист действительно хорошо размножается черенками, только для этого нужно много эфиролитов. Но их я смогла раздобыть, поэтому у меня теперь два ряда совсем молоденьких растений, над которыми я трясусь. Нет никакой гарантии, что в лесу я смогу найти подобный.

Бродяга взбирается на приставную лестницу и посыпает пыль из обработанных эфиролитов под корешки росткам. Разлетающийся порошок попадает ему в нос, енот смачно чихает, раскидывая остатки «удобрения» во все стороны, и кубарем скатывается на пол.

— Это не я! Оно само!

— Ну хоть что-то в этом мире остается неизменным, — смеюсь я.

Шаги со стороны кабинета я различаю не сразу, поэтому вздрагиваю, когда вижу краем глаза массивную фигуру. Молоток, оставленный строителями, оказывается в моих руках раньше, чем я успеваю осознать, что делаю.

— Вот это горячая встреча!

Кайан замирает рядом со мной, подняв руки. Я смотрю на него, не в