Дважды нелюбимая жена. Найду счастье в северном лесу - Тая Вальд

— Что? — выдохнула я, теряя связь с реальностью.

— Ты заставляешь меня забыть обо всём. О долге. Об опасности. Даже о том, что нужно нарубить дров. В моей голове остаёшься только ты.

Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не страстный поцелуй ночи, а нечто другое — медленное, безмятежное, сладкое. Поцелуй, в котором не было ни капли спешки, только безграничное спокойствие и нежность.

Когда мы наконец разомкнули губы, я прижалась лбом к его груди, слушая ровный стук его сердца.

— Знаешь, а ведь я даже не знаю, какой сегодня день, — пробормотала я в его рубаху. — И какое здесь вообще время года, кроме «вечная зима».

— Сегодня день, когда ты проснулась в моей кровати, — он обвил меня рукой, притягивая ближе. — А что там за окном, вообще нет никакой разницы…

И в этот момент, глядя на его спокойное лицо, озарённое утренним светом, я вдруг с абсолютной ясностью поняла: никакой разницы действительно не было.

А потом мы вместе готовили завтрак, он ловко управлялся с котелком, а я старательно резала на грубом столе какие-то странные коренья, которые он принес из кладовой. У меня всё ещё плохо получалось — пальцы будто жили своей жизнью, — но он не торопил и не критиковал, просто изредка поправлял мою руку своим большим тёплым пальцем.

Посли мы ели, молча, но это молчание было тёплым, и очень комфортным. И эта простая каша, она казалась мне самой вкусной едой в мире. Может, оттого, что я сама, пусть и криво, порезала в неё те коренья. А может, оттого, что я сидела напротив него, и его босые ноги касались моих под столом, и каждый раз от этого прикосновения по спине пробегали тёплые мурашки.

Потом мы вместе убирались. Он подметал пол огромной метлой, а я вытирала пыль с полок. Это было... странно. Непривычно. В моей прошлой жизни уборка была синонимом скуки и рутины. А здесь... здесь это чувствовалось как что-то правильное. Как будто мы вдвоём не просто наводили порядок в доме, а строили что-то новое. Общее. Я украдкой наблюдала, как двигаются мышцы на его спине, когда он работал, и ловила себя на мысли, что просто смотреть на него — уже какое-то тихое, глубинное счастье.

Когда последняя пылинка была убрана, Аррен обернулся ко мне.

— Хорошая работа, — сказал он, когда я, покрасневшая и запыхавшаяся, закончила. — Теперь пора заняться магией.

— С чего вдруг? — у меня вдруг вспотели ладони.

— С того, что неконтролируемая искра может спалить мой дом дотла. И тебя вместе с ним. Это не игра, Ольга.

— Я не знаю как, — честно призналась я, подходя к нему.

— Никто не знает. Просто… ты её должна почувствовать. Вот.

Он протянул руку, и на его ладони появился идеальный, маленький кристаллик льда. Он переливался в свете камина, как драгоценный камень.

— Дотронься, — прошептал он. — И попробуй его растопить. Мыслью. Желанием.

Я скептически посмотрела на льдинку, потом на него.

— Серьёзно? Мыслью? Звучит как дешёвый трюк из цирка.

— Дотронься, — повторил он настойчиво.

Я вздохнула и кончиком пальца дотронулась до холодной поверхности. Сосредоточилась. Я даже язык от напряжения высунула, как в детстве. Льдинка оставалась ледяной и абсолютно неизменной.

— Ничего не получается, — с досадой сказала я, отводя руку.

— Потому что ты не веришь, что это возможно. Ты борешься с собой, а не с льдом. Попробуй ещё.

Я снова ткнула в льдинку. Снова — ничего. На третий раз от злости у меня в груди что-то задрожало, знакомое и пугающее. Я почувствовала тот самый сгусток тепла, что разжёг костёр. Испугалась и тут же отпустила. Льдинка всё так же лежала на его ладони.

— Я не могу! — голос мой дрогнул, это было отчаяние. — Я не понимаю, что ты от меня хочешь... Объясни иначе...

— Я и сам не знаю, как объяснить, — он говорил тихо, с какой-то особой усталостью. — Моя магия — это лёд и порядок. А твоя... Твоя — как первый весенний ветер. Он не подчиняется приказам. Его можно только почувствовать.

Я смотрела на него, и вдруг поняла: он не сердится. Он беспокоится. Так же, как и я.

— А Метка? — тихо спросила я, прижимая ладонь к груди. — Разве она не должна помогать нам понимать друг друга?

Он медленно подошёл ко мне, и его пальцы нежно легли поверх моей руки.

— Она и помогает, — его голос стал мягким. — Я чувствую, как ты сейчас растеряна. И напугана. И от этого... — он сделал паузу, его глаза искали что-то в моих, — от этого мне хочется...

Он не договорил, а просто взял моё лицо в свои ладони. Его большие, тёплые руки были такими нежными, что у меня перехватило дыхание.

— Что? — прошептала я.

— А вот что, — он наклонился, и его дыхание смешалось с моим. Не было никакой спешки, только тихое, почти неуловимое движение. Поцелуй был похож на медленный, безмолвный разговор, в котором не нужны были слова. Мы просто стояли так, дыша друг другом, и весь мир сузился до этого мгновения.

Потом он отпрянул всего на сантиметр, и его лоб коснулся моего.

— Видишь? — прошептал он. — Ничего не горит. Ничего не ломается.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его пальцы осторожно провели по моей щеке, смахивая слезу, которую я сама не заметила.

— Мы найдем способ, — сказал он тихо. — Не сегодня, так завтра.

Я закрыла глаза, слушая стук его сердца. Оно билось ровно и спокойно, и это спокойствие постепенно передавалось и мне.

— Я не хочу подвести тебя, — тихо призналась я.

Его руки мягко сжали мои.

— Ты не подведёшь. Мы просто пойдём неизведанной тропой. И будем идти, пока не найдём свой путь.

Он снова поцеловал меня — уже совсем по-другому, с той нежностью, что рождается не от страсти, а от глубокого понимания.

Я проснулась от нарастающей волны, которая поднималась из самых глубин моего тела. Ещё не понимая толком, где я, уже чувствовала — его язык выписывает медленные, точные круги там, внизу, где всё было влажно и горячо. Открыла глаза и увидела его белые волосы, рассыпанные по моим