Невеста по контракту для медведя - Вик Арис

Мы спустились вниз, и на кухне нас встретил запах блинов. Бабушка уже стояла у плиты и, увидев нас, так заулыбалась, что мне стало даже немного неловко от того, сколько в этой улыбке было радости.

— Проснулись, голубки? — спросила она, и я почувствовала, как Артемий осторожно кладет руку мне на поясницу, притягивая чуть ближе к себе.

— Проснулись, ба, — сказал он совершенно спокойным голосом.

— Садитесь, я вам блинов напекла. Полина, ты сметану любишь?

— Люблю, — ответила я, и почему-то в этот момент мне уже не было так неловко играть роль его невесты. Вчера да, было неловко, а сегодня… сегодня это уже выглядело почти не как игра.

За завтраком бабушка все время на нас смотрела, радовалась, подливала чай, подкладывала блины и пару раз даже украдкой смахнула слезу, думая, что мы не видим. Я видела. И в какой-то момент поймала себя на том, что сама кладу Артемию еще блин и говорю:

— Ешь. А то вдруг мышцы сдуются, как меня на руках носить будешь?

— Да я мощный как бык, точнее медведь, — невозмутимо ответил он.

— Полина права, — вмешалась бабушка. — Кушай, кушай Артюшенька, и не спорь с почти женой.

Я только покачала головой и сделала вид, что очень занята чаем.

После завтрака бабушка ушла в сад, а я, убирая чашку, сказала:

— Артемий, мне надо съездить к маме в больницу. Это недолго.

— Я отвезу, — сразу ответил он, будто другого варианта и быть не могло. — А потом заедем в салон.

— В какой еще салон? — насторожилась я.

— Ну этот, красоты, маникюр, макияж, все, что вы там обычно делаете, — спокойно сказал он. — Вечером ужин. Ты должна выглядеть так, чтобы у моих родственников закончились слова.

Я открыла рот, чтобы поспорить, потом закрыла. Потому что уже поняла — спорить бесполезно. Медведя не переспоришь.

В больнице я попросила его подождать в машине, он только кивнул, и я быстро пошла в отделение. Мама лежала у окна, читала что-то в телефоне, и когда увидела меня, сразу заулыбалась.

— Полиночка, — сказала она. — Да ты сияешь.

— Просто выспалась, — отмахнулась я, садясь рядом и беря ее за руку. — Как ты?

— Лучше. Врач сегодня опять приходил.

Я кивала, слушала, что она говорит, смотрела на нее и все время думала о том, что если бы не Артемий, я бы сейчас не сидела так спокойно. Я бы сидела и ломала голову, где взять деньги, кому позвонить, что продать и сколько у нас осталось времени.

Когда я вернулась к машине, он сидел за рулем и что-то смотрел в телефоне. Я открыла дверь, села, и он сразу убрал телефон и посмотрел на меня.

— Я сходил к главному врачу, — сказал он спокойно. — Узнал все про операцию. Как только утвердят дату, вам надо будет лететь в Корею. Там клиника, которая занимается именно такими случаями.

Я замерла и медленно повернулась к нему.

— В Корею? Артемий, это же… это же ужасно дорого. Я думала, мы говорим про Москву, про Питер, но Корея…

Он посмотрел на меня очень внимательно и сказал жестче, чем обычно:

— Полина, хватит тащить все на себе. Правда. Ты не одна. Я могу это решить. Просто скажи спасибо и перестань считать мои деньги.

Я открыла рот, закрыла, потому что в горле вдруг встал ком, и я почувствовала, как у меня начинают щипать глаза.

— Спасибо, — тихо сказала я, потом наклонилась к нему и обняла так сильно, как только могла. — Спасибо. Правда.

Я уткнулась ему в плечо и тихо добавила:

— Но я все равно все верну. До копейки. Даже если мне придется печь торты до пенсии.

Он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Ну что за упрямая женщина.

В салоне я провела несколько часов. Маникюр, педикюр, волосы, макияж — меня крутили-вертели как хотели, красили, мазали чем-то вкусно пахнущим, и в какой-то момент я просто перестала понимать, кто эта женщина в зеркале. Артемий все это время ждал. Ни разу не позвонил, не написал, не спросил «ну скоро там», просто ждал. И почему-то мысль о том, что он сидит где-то там и спокойно ждет, грела больше, чем весь этот дорогой крем на лице.

Когда я наконец вышла, он посмотрел на меня, медленно оглядел с головы до ног и сказал:

— Вот теперь можно поехать и пообедать. Есть у меня любимое место, тебе там точно понравится.

— Ты сейчас так уверенно это сказал, будто уже все за меня решил.

— Конечно, — спокойно ответил он, открывая мне дверь машины. — Я же медведь. Я если что-то решил, я это делаю.

— Да-да, самый целеустремленный медведь на свете, — пробормотала я, садясь в машину. — И, кажется, я уже с этим смирилась.

Место, куда он меня привез, оказалось из тех, которые я раньше только в чужих сторис видела и каждый раз думала, что в таких местах, наверное, едят люди, у которых никогда не бывает проблем с квартплатой, кредитами и с тем, что картошка опять подорожала. Мы съехали с трассы, потом еще немного проехали по лесной дороге, и впереди показался большой загородный комплекс, очень аккуратный, он весь утопал в зелени и солнечном свете. Но больше всего меня добило не само здание, а то, что никаких типичных кафешных столиков там не было. Вместо них между деревьями стояли отдельные беседки, чуть в стороне друг от друга, так, что вроде и люди рядом, и в то же время как будто никого нет. Вокруг пахло травой, цветами, свежим воздухом, где-то щебетаи птицы, и если бы мне кто-то пару дней назад сказал, что я окажусь в таком месте с мужчиной, который молча ждет меня три часа в салоне красоты, я бы посоветовала ему меньше фантазировать.

— Нравится? — спросил Артемий, когда мы пошли по деревянной дорожке к нашей беседке.

Я даже не сразу ответила, потому что все это было уж больно красиво для быстрого ответа.

— Ты опять сделал это свое лицо, — сказала я наконец. — Уже заранее знаешь, что мне понравится, и теперь ждешь подтверждения.

— Не опять, а все еще, — спокойно ответил он. — Так нравится или нет?

— Очень, — честно сказала я. — И да, если ты сейчас начнешь гордиться собой, я даже не буду спорить. Здесь правда… здорово. Я в таких местах никогда не была.

Он только коротко кивнул, но по глазам было видно, что услышал именно то, что хотел услышать.

Беседка была открытая, с круглым деревянным