Это мы не проходили - Мугуа Хуан

За всё в жизни приходится платить.

Днём Шао Чжань ещё ставил ему в укор проверочные, а теперь сам оказался по ту же сторону баррикад.

Шао Чжань взял ручку и левой рукой вывел три кривых иероглифа — «Проверочная работа». Рядом лежали черновики, которые Сюй Шэн забраковал в прошлый раз. На первый взгляд разницы с почерком Сюй Шэна действительно не было.

Почерк у Сюй Шэна — тут было чему удивиться.

В старших классах в общежитии жили немногие. Кроме пары комнат на два человека, все остальные были одноместными. Пришкольный интернат линцзянской Шестой школы не был обязательным, и администрация старалась по возможности удовлетворять все разумные пожелания проживающих.

Шао Чжань сам запросил одноместную комнату. Сюй Шэн — другое дело: соседям он не противился. По правде говоря, он не был нелюдимым. Просто никто не решался стать его соседом — смертников не находилось.

Стол и стул были в единственном экземпляре. Сюй Шэн не нашёл, куда сесть, и плюхнулся прямо на койку рядом со столом.

Поначалу Сюй Шэн боялся, что отличник не справится и опозорит репутацию:— Ты хоть умеешь такое писать?

Шао Чжань проигнорировал его.

Сюй Шэн согнул одну ногу, опёрся локтем о колено. В задачках по всем предметам — ни бум-бум, а в проверочных и самоотчётах разбирался досконально:— Обычно структура проверочной состоит из трёх частей: признание вины, подхалимаж и планы на будущее.— С признанием всё понятно. Подхалимаж — это похвалить учителей и школу: мол, линцзянская Шестая школа — образцовая средняя школа, воспитывает учеников, вносит огромный вклад в общество... — Сюй Шэн незаметно для себя начал читать лекцию самому богу учёбы. Он откинулся назад, прислонившись спиной к стене, и закончил: — Короче, нагороди что-нибудь.

Шао Чжань наконец шевельнулся. Он перевернул лист A4 и, опустив глаза, бросил:— Не мешай.

Когда Шао Чжань говорил, он привычно обрывал конец фразы — не то что Сюй Шэн, который лениво растягивал слова. Из-за этого его речь звучала очень холодно.

Сюй Шэн слушал его со смешанными чувствами и думал: «Этот бог учёбы, который сейчас в моём теле, выглядит ещё более хулиганистым, чем я».

Надо сказать, писание проверочных действительно помогает человеку успокоиться в кратчайшие сроки.

Отбросить всё — остаётся только проверочная.

Шао Чжань написал три с половиной тысячи знаков очень быстро. Сюй Шэн невольно задумался: неужели у отличников мозги устроены иначе, чем у обычных людей? Даже в писании проверочных они так талантливы?

Когда Шао Чжань закончил, оба уже были вынуждены принять текущее положение дел: Сюй Шэн перелезал через стену, упал и приземлился прямо на Шао Чжаня, а потом — как в бесчисленных интернет-романах о переселении душ — случилось то, что случилось.

Они поменялись телами.

За окном общежития не было следов дождя. Сюй Шэн разблокировал телефон: прогноз погоды со вчерашнего дня и до послезавтра — сплошное солнце. Даже тот внезапный гром в момент падения Сюй Шэна со стены — непонятно, откуда он взялся.

Форма на Сюй Шэне сидела так, что всё тело чесалось. Он уже расстегнул одну пуговицу, посидел на кровати, мучаясь, потом поднял руку и расстегнул вторую.

Воротник распахнулся: от выступающего кадыка вниз, до самой ключицы — всё было на виду.

Шао Чжань обычно выглядел как аскетичная ледяная глыба. Если бы кто-то из одноклассников сейчас увидел, как «Шао Чжань» сидит на кровати, они бы усомнились в реальности.

Увидь кто другой — неизвестно, что бы они подумали. Но сам Шао Чжань такого безобразия вынести не мог:— Застегнись.

Сюй Шэн всегда делал что хотел:— Тебе что, не тесно в постоянно застёгнутой одежде?

Шао Чжань повторил второй раз:— Застегнись.

Сюй Шэн цыкнул и нехотя застегнул вторую пуговицу:— Договоримся: только до сюда. Выше я не выдержу.

С перелезания через стену до потери сознания, после всей возни с проверочной, было уже десять вечера. Зацикливаться на этой странной проблеме не имело смысла — ответа всё равно не было. Вместо того чтобы ломать голову, проще было надеяться, что закроешь глаза, проснёшься — и они уже поменялись обратно.

К счастью, в общежитии нужно было только расписаться при входе и выходе. После отбоя комендант не проверял комнаты. Они решили пока жить в своих прежних комнатах.

Когда Шао Чжань выходил, Сюй Шэн, прислонившись к дверному косяку, вдруг спросил:— Ты сегодня будешь мыться?

От этого вопроса оба застыли как вкопанные.

После ухода Шао Чжаня Сюй Шэн выключил свет и на ощупь пробрался в ванную. Он не знал, что сейчас у Шао Чжаня, но хоть и понимал, что от судьбы не уйдёшь, решил тянуть до последнего. Закрыв глаза, он разделся, закрыв глаза, толкнул стеклянную дверь душевой, закрыв глаза, нащупал кран... И тут на него обрушился поток обжигающей воды. Он не сдержал ругательства и резко распахнул глаза:— Чёрт!..

Душ дался ему невероятно тяжело.

Сюй Шэн чувствовал, что сходит с ума.

На грани помешательства он кое-как смыл пену с головы и только тогда запоздало заметил, что спина болит.

Он закрутил кран, тряхнул мокрой головой, перекинул полотенце через шею. Наверное, когда он падал, то стёр кожу о камни, а тут ещё обжёгся кипятком — боль усилилась.

При слабом свете, просачивавшемся с улицы, Сюй Шэн подошёл к зеркалу над раковиной и повернулся боком, чтобы рассмотреть спину.

Из-за ограниченной подвижности человеческого тела он чуть шею не свернул, но смог разглядеть лишь половину плеча. Честно говоря, фигура у Шао Чжаня была отличная — всё при ней, даже пресс. Ему же всего семнадцать-восемнадцать, мускулатура ещё не перекачанная, но чувствуется юношеская энергия и свежесть.

Лопатка выступала, стройная и...

И...

Сюй Шэн запнулся, подбирая слово.

Он помедлил, потом приблизился к зеркалу. Из-за угла обзора было плохо видно, к тому же шея уже затекла до предела. Но если он не ослеп, на лопатке Шао Чжаня действительно была татуировка.

Школа была из традиционных, с кучей дурацких правил. Те проступки, что обычно совершал Сюй Шэн, уже считались «тяжкими преступлениями». Но десять таких, пожалуй, не перевесили бы одну провинность бога учёбы: ученикам во время обучения запрещено делать татуировки.

Шао Чжань, который вёл себя как член дисциплинарной комиссии, помнивший устав школы наизусть... и вдруг — татуировка?

Сюй Шэн опешил, отвернулся и только потом осознал, что наткнулся на какой-то секрет.

У Шао Чжаня тоже дела шли неважно.

Он закрыл дверь