Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули
— Это огромное мероприятие, — продолжаю я. — Там будут все Дома. «Щит». Придут отпрыски и их семьи. Все важные фигуры явятся, чтобы «поприветствовать будущее Общества».
— И?
— Для его проведения требуется огромное количество ресурсов. Весь город празднует по-своему, что означает повышенную нагрузку на охрану, поэтому в Цитадели остается только дежурный персонал.
Рук выпрямляется, проявляя живой интерес. — Я этого не знал.
— Большинство и не знает, — говорю я. — Они не афишируют это, но я много раз слышала, как об этом говорил мой отец. В ту ночь всегда есть опасения насчет бунтов или нападений «Одиночества». Даже при полной мобилизации ресурсов на всё не хватает. А если в ту ночь еще и случится шторм, патрульные будут растянуты еще сильнее.
Рук встает, пересекает комнату и останавливается передо мной. — Всё равно это звучит рискованно, Поэт.
— Так и есть, — отвечаю я. — Но мне нужно знать, кто я, а ты приехал сюда, чтобы выяснить то же самое. Мы должны понять, почему они скрывают это от нас.
Его ноздри раздуваются, он делает медленный вдох. — Всё это правда.
— Учитывая количество смертей, они будут искать всё усерднее. Если они обнаружат нас, то не будут задавать вопросов. Мы должны сыграть на опережение. Это первый раз с моего детства, когда я вижу будущее, которое не заканчивается в лапах Гасителей.
Он кладет руки на пояс и тяжело вздыхает. — И Эдвард действительно собирается помочь?
— Похоже, что так.
— Почему?
— Потому что он мой друг, и мне кажется, он понимает, что я в беде, даже если я не могу рассказать ему всё. К тому же, думаю, он несчастен, и это даст ему хоть что-то, на чем можно сосредоточиться.
Я рассказываю ему, что произошло в столовой, прежде чем Эдвард согласился.
— Значит, возможно, он чувствует, что ему больше нечего терять, — говорит Рук.
— Возможно, — соглашаюсь я.
Он качает головой. — Когда мы идем взламывать дом твоих родителей?
— Мы? Я не хочу, чтобы ты попался.
Он наклоняется, и кончик его носа касается моего.
— Да, мы. Ты думала, я позволю тебе делать это в одиночку?
— Если тебя поймают, у тебя будут огромные неприятности, — говорю я.
— Я еще раз спрашиваю: когда мы идем?
Я колеблюсь лишь секунду, прежде чем ответить:
— Они всегда ужинают со своим клубом в третью субботу месяца.
— Значит, завтра вечером.
Я киваю. — Достаточно времени, чтобы раздобыть карту до маскарада.
— У тебя есть хоть какие-то идеи, где она может быть?
— Мой лучший догадка — кабинет отца.
— А если он берет ее с собой?
Я качаю головой. — Честно говоря, не знаю — я действую наугад. Будем надеяться, что нет. Иначе у нас останется всего пара дней, чтобы придумать другой план.
— Хорошо.
Я тянусь к нему и беру его лицо в свои ладони. — Ты уверен в этом?
Его выражение лица становится серьезным, закрепляя нас в этом моменте. Возможно, даже связывая нас друг с другом, но это мысли, которые я боюсь развивать.
— Я обещал, что защищу тебя, Поэт Грейвс, и я отвечаю за каждое свое слово.
Глава 62
На следующий вечер мы с Руком проникаем на главный этаж Башни А Общества Фиама через служебный вход. Я столько раз пробиралась в это здание и обратно, что отлично знаю, как сделать это, не попавшись на глаза швейцару, который сидит у парадной двери.
Сирилу восемьдесят семь лет, и он имеет привычку спать в ночную смену. Даже если не пользоваться черным ходом, прошмыгнуть мимо него не составляет особого труда. Но эта работа, похоже, придает его жизни смысл, а Башни Фиама защищены от воров — каждый этаж оборудован самой современной системой безопасности.
Потенциальный нарушитель не зашел бы далеко.
Мы оба решили одеться в обычную одежду на тот случай, если нас заметят. Я могу притвориться, что вернулась в квартиру родителей, чтобы забрать кое-что для учебы.
На мне джинсы и розовый кроп-топ, а на Руке — его фирменные джинсы, черная футболка и ковбойские сапоги. Пока мы ждем лифт, я не могу не любоваться тем, как потертый деним облегает его бедра.
— Что такое? — спрашивает он, приподнимая бровь, явно читая мои мысли и напрашиваясь на комплимент.
Я пожимаю плечами. — Ничего особенного.
Он ухмыляется, когда двери лифта раздвигаются, и мы поднимаемся в пентхаус.
— Они точно ушли? — спрашивает он, наблюдая за тем, как светятся цифры, сменяя друг друга.
— Кара подтвердила, что они уезжают в семь вечера, так что путь должен быть свободен.
— Кто такая Кара?
— Наша домработница.
Он смотрит на меня, на мгновение замирая, прежде чем снова перевести взгляд на цифры. Я ненавижу то, как много различий встает между нами, подчеркнутых этими постоянными напоминаниями о том, насколько разделены наши миры.
— У нее сегодня выходной, — тихо говорю я. — Так что ее не будет.
— Я не виню тебя за то, что у вас есть домработница, — говорит он.
— Я знаю, что нет.
— Просто… — он запускает руку в волосы. — Когда мы вдвоем, я забываю, кто ты, кто я, и что всё это не имеет никакого смысла.
Я подхожу ближе и прислоняюсь к нему, так что мы оказываемся прижаты к стене. Его руки ложатся мне на бедра, теплые пальцы впиваются в открытую кожу моего живота. — Мне плевать на всё это.
— Ты так говоришь, но ты привыкла к определенной жизни, а я… — он делает паузу, из его груди вырывается вздох. — Я понятия не имею, что меня ждет в будущем.
Я смотрю на него с любопытством.
— Ты закончишь Эмери и станешь Стражем Шторма, — говорю я. — У тебя будут все привилегии Общества. Наши различия тогда уже не будут иметь значения.
Он не отвечает, плотно сжимая губы, прежде чем лифт плавно останавливается и двери открываются с тихим