Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Соррель, уходим!

Всё мгновенно исчезает, и я резко прихожу в себя. Я собираюсь догнать Мерка, который на шаг впереди на своём медлительном коне.

Но вместо этого, когда я ослабляю натяжение поводьев и подгоняю Лаванте вперёд, мои руки направляют его между обрушающимися статуями мужчины и женщины. Как только мы попадаем на потрескавшуюся плитку переулка, его копыта гремят и отзываются в упавших блоках и обветшалых колоннах. Движение замедляется, потому что Лаванте приходится перешагивать через груды белого мрамора, свалившиеся с крыш и внешних стен, и мимо всех статуй, которые были сбиты и разбиты на куски. А потом я вижу «ткань», которую заметила издалека. Оказалось, что это нечто вроде пенистого волокна, и оно встречается тут и там…

Мерк останавливается рядом со мной, я осознаю, что он говорит, но не слышу его слов. Мой разум мечется между настоящим, в котором я не чувствую себя уверенно, и прошлым, о котором мне не должно быть ничего известно.

Я никогда раньше здесь не была.

И всё же клянусь, что была…

Мерк выдвигается передо мной, преграждая путь своим конём. Его рука резким движением выражает недовольство, он хмурится на меня и, без сомнения, продолжает кричать.

— Прости, — перебиваю я хрипло. — Мне просто нужно было увидеть. Это место…

Внезапная атака обрушивается отовсюду.

Гигантские чёрные пауки с округлыми волосатыми телами и ногами, заканчивающимися красными буграми, вытекают из трещин и углов со всех сторон. Эти насекомые размером с волка, ужасные сумеречные существа, быстрые как лошадь, их множество, они мчатся, стуча лапами по плиткам. Красные злые глаза устремлены на нас, а рты с огромными чёрными клешнями открываются и шипят, когда они приближаются.

Первый шёлковый канат выстреливает и захватывает мою талию. Следующий приходит с противоположной стороны и цепляется за переднюю ногу Лаванте.

Когда Мерк размахивает своим широким мечом, чтобы избежать захвата, лошади в панике поднимаются на дыбы, но уже слишком поздно. Мы попали в ловушку, запутанные в липких клубках паутины, мешающей рукам и ногам, телам и копытам. То, что нападающие оставляют наши головы на поверхности и ноздри лошадей свободными, говорит о том, что они собираются сохранить нам жизнь, пока питаются нашими телами.

А пауки всё продолжают наступать, взбираясь на крыши и спускаясь с вершин обелисков; непрерывный звук их суетливого движения станет тем, что я буду помнить вечно.

Хотя нам осталось не так много времени.

Запертая в коконе, который сковывает меня, я стараюсь посмотреть на Мерка. Он сражается с собственными оковами, его широкий меч торчит из белого шелка, который его пленяет.

— Судьбы, — выдавливаю я с трудом, — что я наделала?

— Ты нас убила, — резко отвечает он, когда ещё больше пауков устремляется к нам.

Пауки щелкают своими челюстями, приближаясь к нам, их клыки скрежещут… один, отделяясь от стаи, направляется прямо ко мне. Лаванте испускает отчаянное ржание. Он не может видеть, паутина накрыла его голову, но я знаю, что он чувствует их запах. Он дергается подо мной, его беспорядочные и безуспешные движения передаются в моё тело через седло. Я борюсь и не могу выбраться, толкаясь против миллиона тончайших нитей, которые сковывают меня.

Паук, который уделяет мне особое внимание, поднимается к основанию кокона сзади, его ярко-красные ноги движутся с угрожающей быстротой. Из его рта капает что-то. Яд? Должно быть.

Выше, ещё выше, он поднимается к крупу Лаванте, и я начинаю задыхаться, стараясь не отводить от него глаз. Я бросаю последний взгляд на Мерка. Он борется с тем же, один из многих пауков уже почти достиг его груди, смотрит ему в глаза. Тот факт, что этот паук использует лезвие зафиксированного широкого меча в качестве опоры, показывает, насколько бесполезно оружие в данной ситуации.

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк…

Это всё, что я слышу, пока моё дыхание рвётся из груди, а зрение плывёт от страха, превращающегося в слёзы…

Внезапно из ниоткуда распространяется пронзительный красный свет, обвивая руины рубиновым сиянием такой яркости, что кажется, будто метрополия утопает в крови.

Происходит нечто невероятное.

Пауки замирают. Все они. Затем поднимаются на своих передних лапах, словно таинственное свечение зовёт их.

Как одно целое, они поворачиваются к источнику и начинают паломничество к храму в центре метрополии. Статуя, которая пережила века лучше всего остального, является носителем сигнала, что призывает их… высоко-высоко, где рука богини тянется к небу, находится источник неземного света. На мгновение мне кажется, что это магия. Но это не так. Красное свечение — оптический эффект, созданный лучом солнца, проходящим через зазор между двумя зубчатыми вершинами Розаров. В нужный час произошло точное выравнивание, и что-то в этой каменной ладони вызывает преломление.

Которое не продлится долго. Солнце продолжит свой путь, и другая сторона V-образной впадины перекроет луч.

Снова погрузив всё в тень и освободив пауков от гипноза, который их охватил.

— Я пытаюсь… — пробормотал Мерк. — …выбраться…

На мгновение я замираю, глядя на всех пауков, собравшихся у подножия храма, их передние лапы подняты и покачиваются, обращаясь к богине. Если за нами гнались сотни, то тысячи, несомненно, живут в руинах, и кажется, что у них на всех единый разум…

Лаванте издает ещё одно испуганное ржание, и я возвращаюсь к реальности.

Я пытаюсь двигаться вперёд и назад, чтобы освободить немного места в паутине. Не срабатывает… так же, как и раньше. Здесь есть игра на опережение: каждое моё движение вперёд компенсируется соответствующим сжатием. У меня нет той грубой силы, что есть у Мерка. Он напрягается, как будто пытается поднять своего коня с земли… и не добивается успеха, даже когда пытается раскачивать свой широкий меч.

Взглянув на статую, я следую за солнечным лучом к горам в надежде, что у нас ещё много времени. Но его нет. Темнота уже возвращается к вершине склона, по которому мы спустились, и вскоре она накроет город, затмевая всё, что находится в ладони статуи.

Это пытка…

Существует множество способов использовать такое оружие, и ты будешь хранить его в кармане.

Голос Тэйла проникает в мою голову как команда, и внезапно я наполняюсь решимостью. Места почти не осталось, но красная ткань, которую я использую как плащ, становится спасением. Каким-то образом её жесткость противостоит удушающему сжатию, и я могу протянуть левую руку к противоположному бедру. Мои пальцы вцепляются в карман…

И тут же застревают в мешке с монетами Мар.

Хрустальный нож лежит под ними. Я чувствую его скользкое остриё, но не могу обойти мешок, потому что каждый раз, когда