Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

— Почему ты в последнее время, блядь, вдруг так за меня переживаешь? — бросаю я.

Я вижу, как слова впиваются в него осколками стекла, разрезая слой за слоем тонкую кожу. Он вздрагивает, но мне не стыдно.

— Объяснитесь, — требует Ада. — Почему вы сказали, что можете ответить на её вопросы?

Отец опускает руки и проводит ладонью по лицу. Окружившие его люди не двигаются и продолжают держать оружие наготове. Я их не виню. Более того, мне самой хочется попросить оглушитель.

— Я знаю, кто стоит за убийствами, — говорит он. — Это были не Хранители. И уж точно не этот Одиночка, в которого, как ты утверждаешь, влюблена.

Щёки у меня вспыхивают, когда все взгляды в комнате обращаются ко мне.

— О-о, я так и знала, что ты его любишь! — восклицает Нэйви, и несколько человек смеются.

Я не могу удержаться от застенчивой улыбки, но тут же снова сосредотачиваюсь на отце.

— Кто тогда? — спрашиваю я, хотя уже почти уверена в ответе.

— Генерал Сол, — говорит он, и вся комната словно перестаёт дышать. — Заражение искалечило её разум. У неё бывают долгие периоды ясности, но иногда она теряет контроль. На самом деле это происходит уже много лет — достаточно редко, чтобы удавалось закрывать глаза. Всё начало быстро ухудшаться лишь в прошлом году.

Думаю, к такому я не могла подготовиться никак.

— Как? — спрашивает Ада. — Как никто не узнал?

— Потому что я стирал записи с камер, — отвечает он. — У меня через Патруль есть доступ ко всей системе наблюдения. Когда она поняла, что происходит, то пришла ко мне за помощью. Её гвардия тоже её прикрывала. Убирала последствия. Иногда «решала вопрос» с теми, кто мог что-то увидеть. Подсовывала канцлерам и новостным каналам поддельные записи. Она знала: если всё вскроется, её отстранят или… сделают что-нибудь похуже.

Несколько секунд никто не способен произнести ни слова.

— Зачем вы ей помогали? — требует Ада. — Погибли невинные люди!

Он вздыхает, плечи опускаются. — Она пригрозила выдать Поэт Щиту. Но всё стало запутанно: если бы она это сделала, у меня исчез бы смысл продолжать лгать ради неё. Если бы хоть один наш секрет вышел наружу, проиграли бы мы оба. Так что нам пришлось стать союзниками — пусть и в извращённом смысле этого слова.

— Что она задумала? — спрашивает Ада. — Чего она хочет?

— Спасти себя. Она убеждена, что только она способна защитить город и что без неё Нью-Манхэттен падёт. По сути, я думаю, намерения у неё правильные, но способы — совершенно нет.

— И что именно она делает с Руком? — спрашивает Ада.

Отец разводит руками. — Этого… я не знаю.

Я снова поворачиваюсь к доктору Моури. — Говорите. И, может быть, я вас не убью.

Он вскидывает подбородок с вызовом, но нижняя губа дрожит. — Думаете, мне вообще ещё важно, жить или умереть? — Его глаза наполняются слезами. — То, что я делал. Все эти ужасы…

— Что это значит? — требует Генри.

Моури качает головой. — Она использует его. Девушка уже была ей известна, но потом появился Одиночка — вас стало двое, — будто сами небеса услышали её молитвы…

— И она решила, что по нему никто не станет скучать? — спрашиваю я.

Моури пожимает плечами.

— Я её убью, — шиплю я. — Уничтожу её, если она причинит ему вред.

— Возможно, уже слишком поздно, — говорит Моури.

— У нас нет времени на эту херню, — бросает Джастин, прижимая дуло пистолета к виску Моури. — Ты знаешь, где наш брат?

Губы доктора сжимаются в тонкую линию.

Он не хочет говорить.

— Ваша дочь, — произношу я, и его взгляд тут же дёргается ко мне. — Сол угрожала ей.

Из уголка его глаза скатывается слеза. Он сцепляет руки. — Да. Пожалуйста. Я просто хочу домой. Хочу увидеть её. Хочу увидеть внуков.

Я подхожу ближе и наклоняюсь к нему. — Я их найду, — говорю я, и он поспешно кивает. — Но если вы прямо сейчас не скажете, где Рук, я обещаю, вы пожалеете, что я это сделала.

Мой голос опускается в какую-то бездонную глубину, которой я в себе не узнаю.

Я блефую. Наверное.

Такое чувство, будто даже я сама сейчас не знаю, на что способна.

Мне хочется разорвать весь мир на части.

Если мы не найдём Рука, ничто не помешает мне исполнить эту угрозу.

— Именно так, — говорит Джастин, вставая рядом со мной. — У нас есть друзья в Неогородах. Пара звонков и… — Он щёлкает пальцами, и Моури вздрагивает.

— Пожалуйста, — всхлипывает он.

— Хватит, — рычит Фишер, подходит, хватает доктора за руку и поднимает на ноги.

— Подожди, у меня ещё есть вопросы! — говорю я.

— Далеко это место? — спрашивает Фишер.

Лицо Моури искажается. — Пешком около часа. Плюс-минус.

— Отлично, — говорит он. — Значит, поговорите по дороге.