Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
- Проводник, - кивнула Нэлла на мужика. - Он довезёт до развилки, а дальше тропа, телега не пройдёт.
Адалин кивнула и села в телегу. Лира пристроилась рядом, Нэлла напротив. Проводник причмокнул, и лошадь нехотя двинулась вперёд.
Деревня быстро осталась позади. Дорога уходила в лес - густой, тёмный, засыпанный снегом. Ели смыкались над головой, и тропа между ними казалась длинным неровным тоннелем. Телега скрипела, полозья резали снег, и этот звук был единственным, что нарушало тишину.
Ехали долго. Адалин не разговаривала, только смотрела по сторонам. Лес был красив, но в его красоте таилось что-то суровое, почти враждебное. Здесь не хотелось останавливаться. Хотелось ехать вперёд, не оглядываясь.
Наконец деревья расступились, и впереди показалась каменная арка. Старая, поросшая мхом и сухим плющом, с полустёртым гербом наверху.
- Дальше не поеду, - сказал проводник, натягивая поводья. - Тут недалеко, пешком минут двадцать. Вон, за деревьями уже видно.
Он кивнул в сторону просвета между стволами.
Адалин спустилась с телеги. Нэлла и Лира следом. Проводник развернул лошадь и, не прощаясь, поехал обратно.
Аллея из старых лип вела к дому. Снег здесь был тоньше, чем в лесу, а местами и вовсе сошёл, обнажив каменные плиты дорожки. Ветви лип сплетались над головой, образуя мрачный свод, сквозь который пробивался бледный свет. А в конце аллеи, как призрак, возвышался дом.
Он был больше, чем представляла Адалин. Три этажа, высокая крыша, башенка с флюгером в виде крылатого существа. Стены из серого камня потемнели от времени, но не выглядели разрушенными. Окна, заколоченные снаружи, смотрели на них темнотой, и лишь в одном, на втором этаже, что-то блеснуло - как будто стекло отразило свет.
- Красивый, - прошептала Лира, и в её голосе было больше страха, чем восхищения.
- Старый, - поправила Нэлла. - Очень старый.
Адалин подошла к двери. Массивная, дубовая, с коваными петлями, она выглядела так, будто её не открывали много лет. Но когда Адалин нажала на ручку, та поддалась без усилий.
Внутри было темно, но не холодно. Адалин переступила порог, и её окутал запах пыли, старого дерева и чего-то едва уловимого, похожего на сухие травы. Она сделала несколько шагов, и в этот момент сзади тихо ахнула Лира.
- Тут... тут не пахнет, как в заброшенном доме, - сказала девочка, оглядываясь. - Совсем не пахнет.
Адалин не ответила. Она и сама это заметила. В холле, куда они вошли, было чисто. Не так, как в жилом доме, но и не так, как в доме, брошенном много лет назад. Ни клочьев паутины по углам, ни мышиных следов, ни слоя пыли на полу. Только лёгкая серость на камнях.
Напротив входа, в камине, лежали старые угли. Адалин наклонилась и провела по ним рукой. Они были холодными. И всё же в комнате было теплее, чем снаружи. Заметно теплее.
Они обошли первый этаж. Гостиная с огромным камином, столовая с длинным столом, кухня с очагом и полками, на которых ещё стояли глиняные горшки. Всё было старым, но странно нетронутым.
В одной из комнат Адалин остановилась. На стене, над камином, висел портрет. Женщина с тёмными волосами и строгим взглядом. На груди у неё блестело что-то маленькое, чёрное.
Адалин подошла ближе. Она не знала эту женщину, но что-то в её лице показалось знакомым.
- Кто это? - спросила Лира, заглядывая из-за её плеча.
- Не знаю, - ответила Адалин.
Когда они поднялись на второй этаж, день уже клонился к вечеру. Света становилось меньше, и Адалин попросила зажечь свечи. Нэлла нашла на кухне старые огарки, а Лира - огниво. Вскоре в коридоре замерцали неровные огоньки.
Они вернулись в гостиную, разожгли камин. Дрова, найденные в чулане, оказались сухими и занялись с первой искры. Вскоре по комнате разлилось тепло, и тени от пламени заплясали на стенах.
Адалин села в старое кресло у огня и долго смотрела на пламя. Нэлла с Лирой устраивались неподалёку, расстилая привезённые одеяла.
Глава 8
Дни в поместье шли медленно, но не тягостно. Адалин просыпалась с первыми лучами солнца и подолгу лежала, слушая, как дом просыпается вместе с ней. Скрипели половицы, где-то в трубе гудел ветер, а на кухне уже гремела посудой Лира, которая оказалась на удивление ранней пташкой. Нэлла ворчала на неё, но как-то по-доброму, и этот ворчливый говорок разносился по пустым залам, наполняя их жизнью.
Адалин вставала, умывалась, одевалась и спускалась вниз, где её ждал горячий отвар и каша. Ели они втроём за длинным столом в столовой.
После завтрака Нэлла бралась за уборку - она решила начать с первого этажа, потому что «если уж приводить в порядок, то снизу вверх, а не наоборот». Лира помогала ей: вытирала пыль, перебирала посуду, выносила мусор. Адалин сначала пыталась присоединиться, но Нэлла решительно её отстранила:
- Вы, госпожа, лучше по дому пройдитесь. Осмотритесь. Хозяйский глаз нужен. А мы уж как-нибудь сами.
Гостиная, где они спали, большая, с высоким потолком и камином, который, казалось, был сердцем этого дома. Столовая с длинным столом, за которым когда-то сидели десятки людей. Кухня, где Лира уже освоилась и даже нашла какие-то старые приправы в глиняных банках. Кладовая, где стояли мешки с чем-то сыпучим и пахло сушёными травами. Библиотека, куда Адалин заглянула и задержалась: книги на незнакомом языке, но среди них попадались и понятные. Она взяла одну - тонкую, в потёртом кожаном переплёте, и унесла с собой, чтобы почитать вечером.
Потом она поднялась на второй этаж.
Коридор тянулся вдоль всего дома, и двери здесь были закрыты почти все. Адалин открывала их по одной, заглядывала внутрь и шла дальше. Спальни, одна за другой. В одной стояла детская колыбель, покрытая белой тканью. В другой - туалетный столик с засохшими духами, от которых остался только