(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

— Где она? — весёлый девичий голосок, эхом разносившийся по пустым коридорам, не предвещал мне ничего хорошего.

Я постаралась вжаться в стену, чтобы ни в коем случае не выдать себя. Даже дышать старалась через раз.

— Да брось, — хихикнула вторая. — Много чести для такой швали. Ещё не хватало гоняться за ней. Деться из академии ей некуда. Всё равно наши дорожки пересекутся, и тогда она пожалеет, что выползла из-под своего камня.

Удаляющийся стук каблучков вызвал у меня облегчение.

Я медленно выдохнула, всё ещё не веря, что обошлось.

Осталось только выяснить, куда меня загнали эти гарпии, обнаглевшие от собственной безнаказанности.

Мой третий день в академии превратился в кошмар.

Мне показалось, что, как только стало известно, что я из рода Чаргетто, каждый не поленился оскорбить или устроить пакость.

И я понятия не имела, что мне теперь делать.

Если адепты так настроены, то вряд ли я найду понимание у руководства академии.

Может, если бы на посту ректора всё ещё был лорд Коренжи, можно было бы подать заявление в комитет по этике о переводе на индивидуальное обучение, но он ещё не вернулся, и на этот семестр его обязанности по-прежнему исполнял лорд Натори.

Друг императора.

И вряд ли он отнесётся со снисхождением к выходцу из моей семьи.

А я так мечтала учиться, общаться со сверстниками, как любой нормальный человек. Но из-за той истории, лёгшей тёмным пятном на род Чаргетто, меня ждало только будущее всеобщего изгоя.

И хотя у меня было более чем достаточно способностей, пусть и с изъяном, для того чтобы поступить в столичную академию, но это было бы самоубийственно. Академия Запретных искусств и магии была единственным приличным выходом в моей ситуации, и я надеялась, что здесь будет меньше тех, кто в курсе позора моей семьи, но ошиблась.

Утром, пробегая глазами списки лучших адептов, я, к своему ужасу, увидела отпрысков почти всех семейств, которые старательно выкидывали мой род из высшего общества.

Будто теперь престижнее учиться в ЗИМе, чем в столице.

Это стало ударом.

Последнее, что мне было нужно, — сталкиваться каждый день с теми, кто считает себя элитой, а меня — грязью.

Почти всю жизнь я расплачиваюсь ни за что.

Я сердцем чувствовала, что те обвинения были беспочвенными. Тётя Тирана тоже считала, что не мог отец пойти на такое преступление, но доказательств его невиновности не было. А сам он уже за себя постоять не мог.

Развернувшись, я упёрлась лбом в прохладный камень, пытаясь взять себя в руки, но не помогло.

Я злилась на всех: на жестоких деток из благополучных семей, которые постараются выжить меня из академии, на себя за свою неспособность ответить.

Всё, что я могла, — защищаться и отступать. Хотя уверена, что все, кто сегодня устраивал на меня облаву, умеют меньше, чем я. Мой учитель говорил, что только те, кто слабее, сбиваются в стаи, чтобы загнать более сильного в яму.

Я очень рассчитывала, что именно в ЗИМе помогут мне устранить мой единственный магический недостаток, и тогда никто не сможет себе позволить поступать со мной, как с мусором.

Видимо, напрасно рассчитывала.

И как мне отстоять себя в такой ситуации?

В бессилии я ударила ладонью по стене.

Тихий скрип, раздавшийся мгновенно, показался мне оглушительным.

Ожидая нападения, я замерла с бешено колотящимся сердцем и молниеносно подняла всю свою восьмислойную защиту.

И через миг поняла, что не оттуда я ждала подвоха.

Своим ударом я, похоже, задела скрытый механизм, отпирающий секретный ход.

Осознала это, только когда стена, на которую я опиралась, исчезла.

Взмахнув руками, я полетела вперёд. В предчувствии падения я зажмурилась, но слава Покровителю, я почти сразу шмякнулась, успев выставить ладони перед собой, чтобы не разбить нос.

Я судорожно соображала.

То есть я просто провалилась в соседнее помещение?

Под пальцами ощущался гладкий ворс, что говорило о том, что попала я в жилую комнату. И отсюда надо выбираться как можно скорее, пока у законного владельца не появились ко мне вопросы.

Я осторожно поднялась на четвереньки, и, к собственному ужасу, услышала, как позади меня стена встала на место.

Силы небесные! Сделайте так, чтобы входная дверь была не заперта!

Но не успела я подняться, как сверху раздался мужской голос.

— Не знал, что в ЗИМе опоздавшим адептам дарят такие игрушки, — язвительное замечание заставило меня вздрогнуть и открыть глаза.

Прямо передо мной обнаружились мыски начищенных до блеска сапог.

Сглотнув, я медленно проследила взглядом длинные ноги и застряла в том месте, где над застёжкой штанов виднелась дорожка тёмных волос, убегающая под пояс.

— Не закапай меня слюной. Ты не в моём вкусе.

Я подняла глаза на высокомерного хама и увидела молодого мужчину. Похоже, кто-то со старших ступеней. Лет двадцати — двадцати двух. Красивого и отвратительного одновременно. Его лицо было слишком надменным, чтобы вызывать восхищение. Он смотрел на меня с брезгливым выражением.

Не от глупости, а от растерянности, я попыталась оправдаться:

— Извините, я сейчас уйду. Это вышло случайно…

Вот говорил же мне учитель, что оправдания всегда выглядят как подтверждения вины.

— Ну да, конечно, — хмыкнул он презрительно и, повернувшись ко мне спиной, потянулся за рубашкой.

Поджарая спина впечатляла. Не хотела бы я с таким в спарринг.

Слава Покровителю, никто не поставит первоступенницу против выпускника.

— Проваливай, — бросил парень мне через плечо. — Я не пользуюсь тем, что само падает под ноги.

Проглотив оскорбление, я поднимаюсь на ноги.

Мне ни к чему провоцировать скандал.

Пряча лицо в растрепавшихся волосах, я отступила к двери.

Увы, моим надеждам оставить посещение покоев мужского общежития ночью в тайне не суждено было сбыться.

Раньше, чем я взялась за ручку, дверь распахнулась:

— И долго я должен тебя ждать? — рявкнул гость. — Ренци, я ректор, а не твой лакей!

В первую секунду я услышала только то, что здесь ректор, и сердце моё ухнуло куда-то в желудок, а пальцы заледенели.

И только мгновением спустя, до моего сознания дошло, к кому в комнату я попала.

Дориэн Ренци.

Ненависть захлестнула меня.

Трудно сказать, что я испытала, ещё раз посмотрев на врага, но, видимо, что-то такое отразилось у меня во взгляде, потому что Ренци вопросительно приподнял брови, продолжая как ни в чём