Чудов в Новый год - Кэти Свит

— Он у меня немного не вышел, — признаюсь. — Я не успевала сделать домашний майонез и пришлось покупать. С домашним майонезом все гораздо вкуснее.

— Верю, — кивает. — Моя матушка готовила его в детстве, когда в магазинах он был едва ли не деликатес.

Оу… Да мы с ним не так сильно различаемся в возрасте. Не ожидала.

— Вот и моя, — говорю в ответ. — После ее майонеза покупной не вкусный.

— Ну да, — соглашается. — Ни один ресторан с тем майонезом из детства не сравнится.

Сидим, разговариваем ни о чем и вдруг я себя ловлю на мысли, что мы с Ромой очень похожи.

Для меня подобное замечание становится самым настоящим открытием.

— Мимозу? — предлагаю, показывая на второй контейнер.

— А хлеб есть? — спрашивает открыто.

— Точно! — вспоминаю про половину белого, что не сожрал Олег. Он, видимо, его не заметил.

Я вчера испекла в хлебопечке целую буханку белого хлеба и половину обернула вафельным полотенцем и убрала чуть дальше. Сегодня меня это спасло.

А то ведь могла остаться без нормального хлеба.

Лезу в пакет, достаю половину и показываю Роме.

— Белый будешь? — спрашиваю у мужчины. Он с интересом смотрит на буханку и я ловлю удивление во взгляде.

— Только не говори, что ты и хлеб сама испекла, — произносит, находясь в шоке.

— Не сама, — говорю честно. — Пекла хлебопечка.

Чем дольше нахожусь с этой девушкой в закрытом пространстве, тем сильнее мне это нравится. С каждой минутой открываю в ней нечто новое, и эти открытия лишь увеличивают мой интерес.

Вера не похожа ни на одну девушку из моего окружения. Она начитанная, интеллигентная и вся какая-то правильная. Аж хочется узнать, что в ней плохого.

Ну не мог ведь я встретить в лифте свой идеал!

Глупо это все, конечно. Безмерно.

Но, тем не менее, я за обе щеки уплетаю приготовленные девушкой салаты и понимаю, что это, пожалуй, самое вкусное, что я ел за последние несколько лет.

Не удивлюсь, если она еще пирожки с капустой напекла!

Хоть Андрюхе пиши и проси, чтобы друг не торопился с вызволением. А то примчится, вытащит и поминай, как звали.

Вкусностей Веры мне будет не видать.

— Вы в нашем доме живете? — интересуется девушка. — Я вас раньше не видела, — поясняет свой интерес.

— Я недавно заселился, — отвечаю, ухмыляясь.

Ага, блин, недавно. Да считай только что!

Закинул, называется, шмотки в свою старую холостяцкую квартиру, до которой все руки не доходили ни продать, ни сдать, ни сделать новый ремонт. Вышел, блин, за хлебушком.

И сразу же в лифте застрял.

У меня в квартире ни продуктов, ни воды, ни праздничных напитков. Ни-че-го. Хоть шаром покати.

Это еще хорошо, что я мебель не выкинул и не позволил своей уже, считай, бывшей жене добраться до этой квартиры. Она бы моментально ее оприходовала.

Как чувствовал, что не стоит позволять ей распоряжаться моей холостяцкой берлогой. Кто ж знал, что она так выручит меня.

Теперь я как никогда радуюсь, что Илона наотрез отказалась жить на окраине города. Именно благодаря этому и ее предвзятому отношению к спальным районам моя квартира до сих пор цела.

Сейчас, по прошествии времени, удивляюсь, как раньше не видел тревожных звоночков. А ведь они были! Просто я глаза на них закрывал.

Мне ведь изначально, чуть ли не с первых дней наших с Илоной отношений, приходилось напрягаться. Ее не устраивало практически все. То ремонт слишком старый, то ценник за аренду квартиры слишком высокий, то она не хочет жить на третьем этаже, ей двадцатый подавай. И на каждый свой закидон она приводила сотни аргументов, я слушал эти доводы и даже логику в них находил.

Ну а потом… Потом мне пришлось вкалывать по полной, лишь бы обеспечить любимую женщину всем необходимым. И, погрузившись в работу, не заметил, как тупо стал для нее кошельком.

— Теперь понятно, почему мы с вами раньше не пересекались, — мило улыбается, вырывая меня из мыслей о прошлом. — Будете мандарин? — протягивает оранжевый фрукт.

— Вот спасибо, — принимаю угощение с теплой улыбкой. — У тебя там может быть и шампанское есть? — спрашиваю с усмешкой.

— Есть, — твердо кивает и тут же смущается.

У меня просто нет слов.

Как? Ну вот как я раньше не встретил эту девчонку? Это нечто!

Не на тех ты женщин, Чудов, внимание обращал.

Вот на каких надо было. На скромниц и умниц, которые и ребенка займут, и мужика от до отвала накормят, а если она еще и в постели хороша хоть на половину от того, какая она хозяйка, то ей цены нет.

И куда только муж смотрел?

Вера вручает дочке детское фруктовое пюре в пакетике и достает из коляски небольшую бутылочку дешевого вина.

— Я его на полночь покупала, — начинает оправдываться, показывая на стеклянную тару с напитком. — Но раз уж так все сложилось, то можем выпить сейчас.

Шах и мат, Чудов.

Шах и мат.

Хоть реально пиши Андрюхе и проси вообще не приезжать. Серьезно!

Где ж я потом такое сокровище буду искать?

— А давай! — соглашаюсь и беру из рук девушки бутылку. Открываю. — Фужеров, как я понимаю, у нас нет, — интересуюсь с осторожностью.

Если она еще и бокалы из коляски вынет, то я просто дара речи лишусь.

— Нет, — искренне смеется, а у меня сердце от этого лучезарного смеха начинает быстрее стучать. — Про них-то я и забыла.

— Ну ничего страшного, — не могу скрыть улыбки. Она так и рвется из самого центра души. — Значит, вспомним молодость, — приподнимаю бутылку чуть выше. — За милых дам!

— И настоящих мужчин, — добавляет.

Принимает из моих рук тару и делает небольшой глоток.

Смотрю на стоящую перед собой молодую мамочку и просто поражаюсь ее смелости и отваге. Это ж надо было устроить пир в лифте с абсолютно незнакомым для нее мужиком.

С одной стороны хочется по заднице ей надавать за столь серьезную неосмотрительность, а с другой… С другой я очень этому рад.

— И часто в нашем доме вот так застревают лифты? — уточняю, запихивая странное чувство, очень сильно напоминающее ревность, далеко-далеко.

— Со мной в первый раз, — признается. — Не знаю, что сейчас приключилось, — пожимает плечами.

— Новый год, — подшучиваю.

— Ну только если он, — подхватывает мою шутку.

Мы поочередно делаем еще по глотку из бутылки, съедаем напополам мандаринку и доедаем оливье.

— Ромка! Чудов! — раздается знакомый голос где-то неподалеку.

— Андрюха, — улыбаюсь. — Гусь! — говорю значительно громче. — Мы здесь! Ау!

— Здесь это где? — голос друга раздается чуть ближе. —