Истинная под елкой - Бетти Алая

Гляжу на ее скромную одежду и желаю разорвать эту ткань в клочья. Прижаться носом к шее и…

— Ярослав Владимирович! — строгий голос, словно музыка для волчьих ушей. — Вам не жарко в пальто? Тут климат-контроль работает…

Да, мне жарко. Но точно не от климатической техники. Опасно! Катя пугливая, если я хоть что-то предприму для сближения, она перепугается…

Если она моя истинная, я просто не могу потерять ее… не в этот раз!

— Нормально, — мне пиздец жарко, но демонстрировать свой стояк при помощнице я не намерен, — идите сюда, садитесь.

Ставлю стул рядом с собой. Сам сажусь в директорское кресло. Несмотря на весьма формальную должность, фактически я получил полный карт-бланш от вожаков на наведение порядка.

Катя садится рядом, ее аромат становится гуще. Черт!

— Значит, вы никогда помощницей не работали? — от аромата Катеньки у зверя уже начинается натуральная истерика.

Он скребется внутри, скулит и рычит. Ему срочно нужно закрепить истинную связь и покрыть самку.

— Нет, — краснеет, губы дует.

— Знаете, в чем будет заключаться ваша работа? — пристально смотрю на неё, девушка отворачивается.

— Мне сказали на собеседовании, что нужно варить кофе, готовить документы на подпись и выполнять иные поручения.

Иные — да. Например, раздвигать передо мной свои стройные ножки. Да сука! Я всегда считал себя сдержанным. Но сейчас буквально слышу, как мой самоконтроль рвется на части…

Залипаю на алые губы Катеньки. Сочные, наверняка сладкие.

— В принципе, всё верно, — складываю руки в замок перед собой, — еще вам нужно будет много взаимодействовать с другими отделами.

— Поняла.

— Я приехал, чтобы навести тут порядок. И мне нужна будет помощь, Катя. Если вы готовы много работать…

— Я ГОТОВА! — выпаливает, вдыхаю аромат ее свежего дыхания.

Усмехаюсь. Меня словно в воронку затягивает. Взгляд цепляется за Катю, и потом его не оторвать.

— С чего начнем, босс? — она резко подскакивает, роняет свою сумку.

Затем неловко наклоняется, сшибает папки с моего стола. И в итоге бьется головой о стул, на котором только что сидела. Нервничает, что ли? Почему она такая неуклюжая?

— Ой, — хватается за голову, а я вздыхаю.

— Катенька, сядьте! — командую. — Пока от вас требуется лишь не убиться и не попасть кому-нибудь под колеса.

— Просто было много снега, — бурчит, губы дует.

— Я сам отвезу вас домой, — заявляю уверенно, — и это не обсуждается, Катенька. Вас либо кто-нибудь собьет, либо снегом занесет…

— Ладно, — опускает взгляд, но я вижу кроткую улыбку, появившуюся на пухлых сладких губах.

Катя

— Вот, ваш новый стол, — в кабинет босса заходят несколько молодых парней.

Тащат просторный деревянный стол. Старый уносят. Затем мне вручают коробку с канцелярскими принадлежностями, которую я по неловкости роняю.

— Сейчас придет специалист, настроит компьютер, — приятный молодой парень открыто мне улыбается, — Ярослав Ладимыч, а ваш…

— Я сам, — недовольно тянет босс, — сгинь с глаз.

Паренек убегает.

Беру папку, но она начинает прыгать в моих руках и валится на пол. Кряхтя, поднимаю.

Ярослав Владимирович закатывает глаза. А я не понимаю, что со мной! В его присутствии забываю, как дышать. Начинает ныть кожа на бедре. Неужели аллергия на лайкру?

— Катенька, — босс чешет идеально выбритый подбородок, — почему у вас всё из рук валится?

А я откуда знаю? От бессилия кричать хочется. Сначала я решила впечатлить начальника, убрав кабинет. Но выяснилось, что есть уборщица. Момент был неловкий.

А потом я эпично опозорилась, уронив сумку и запустив цепную реакцию. Теперь у меня на голове шишка, а в душе рана.

Но в итоге босс предложил меня подвезти. Хотя это слабо напоминало предложение, скорее, констатацию факта. Однако не буду спорить, это польстило.

— Катенька, — ухмыляется Ярослав Владимирович, — где вы опять витаете?

— Я? Ой! — быстро двигаю стул к столу, усаживаюсь.

— Постарайтесь не убиться в первый рабочий день, — он принимается что-то быстро печатать на ноутбуке, а я украдкой поглядываю на этого красивого мужчину.

Его пальцы ловко порхают по клавиатуре, а взгляд серьезен и сосредоточен. Невольно начинаю любоваться Ярославом Владимировичем. Есть в нём что-то хищное. Волчье? Пожалуй!

Я очень люблю книги про оборотней. Он напоминает мне ликана из знаменитых фильмов. Отмахиваюсь от навязчивых мыслей. Оборотней не существует!

Неужели я и правда ребенок?

Воспитательница в детском доме говорила, что я особенная. Потому что, несмотря на все невзгоды, не растеряла детской непосредственности. Но моя мечтательность часто лишь мешает…

— Ярослав Владимирович, — к нам вплывает блондинка с ресепшн, — всё в порядке? Руслан Петрович в отъезде до пятого января.

— Я уже понял. А без генерального вы совсем распоясались, да? — он даже не смотрит на эту девушку.

А я немного радуюсь. Хотя это ничего и не значит. Не могу понять, откуда вообще взялись эти отголоски ревности в моей душе?

— Так, Лада, правильно? — спрашивает босс.

— Да, — тянет слово, словно кошка.

Она бросает на меня презрительный взгляд и подходит к Ярославу Владимировичу. Качает круглыми бедрами. К моему сожалению, мы с этой Ладой не соперницы точно.

Я плоская и мелкая. Она вся упругая и высокая. Они бы хорошо смотрелись вместе.

И почему мне так горько? Я этого мужика два дня знаю!

— Кофе хотите, босс? — накручивает платиновый локон на палец.

— Хочу. Но его мне будет делать помощница. Покажите ей, где тут кофемашина и научите готовить кофе. Я пью американо с одной ложкой сахара.

Лада закатывает глаза.

А что такое американо? Я кофе не пью и не разбираюсь.

— Пошли, — бросает мне, я встаю и семеню за этой девушкой, — ты умеешь готовить кофе в специальной машине?

— Нет, — блею.

Почему-то рядом с ней мне некомфортно. Лада идет чуть впереди меня, походка гордая, плечи расправлены. А я тащусь, меня словно к полу придавливает. Не понимаю!

— Вот, — мы заходим в небольшую тёмную комнатку.

Она включает свет. Посередине стоят черный круглый столик и два стула. На небольшой столешнице у стены огромная кофемашина с разными знаками на кнопках. Понятия не имею, что они значат…

Кусаю губы, стесняюсь спросить.

— Показываю один раз, — она подходит к подносу с чистыми кружками, — берешь кружку. Ну, бери, что встала?

Я хватаю чашку, сжимаю в руках. Хочу поскорее всё узнать, чтобы не выглядеть глупой неумехой.

— Ставь ее в машину, — показывает тонким пальцем, — и жми на кнопку американо.

— А где здесь… — не понимаю, ведь там ничего не написано.

— Вот эту, — она закатывает глаза и тычет в кнопку, где изображена чашка на блюдце с поднимающимся дымком.

Тыкаю.

— Сахар в шкафчике. Мы обычно