Одельша Агишев - Свадьба в Катманду
Он не знал, сможет ли стрелять в Дэна, но надо было идти до конца. От ткнул пистолетом в лицо Тарновски.
— Ваше оружие, Дэн.
Но силы были неравны. Дэн двинул ручку управления, и вертолет резко качнуло. Игорь не удержался, рухнул раненым плечом на приборную панель и потерял сознание.
— Мое оружие всегда при мне, — усмехнулся Дэн, забирая пистолет из рук Игоря и выравнивая вертолет.
— Да, ее не было, единой, спасительной формулы мира, которую будто бы знали члены Общества Девяти Неизвестных, — продолжал Энгельбах. — Не было, нет и не будет. Они просто прятали знания. Узнавали об открытиях, любой ценой перехватывали их и скрывали здесь. Они хотели остановить ход науки, достижения которой могли быть использованы для войны, для массового уничтожения людей…
— Но ведь все оказалось бесполезно, — покачал головой Бехал. — Ничего не получилось. Люди все равно построили самолет, все равно изобрели порох, все равно придумали бактериологическое оружие… Да иначе и быть не могло. Познание не остановить.
— Значит, все это попросту старые знания? — упавшим голосом проговорил Шарма. — И мы, в сущности, ничего не нашли?..
Вертолет шел над полями. Горы остались позади. Бесконечная, чуть всхолмленная, изумрудная равнина расстилалась внизу.
Дверь вертолета была наглухо заперта.
Игорь открыл глаза и пристально посмотрел на Дэна.
— Дэн Тарновски, — произнес он так громко, как мог. — Кто вы?
Не отрываясь от ручки управления, Дэн оглянулся на него.
— Я? — Его глаза блеснули. — Человек, всю жизнь ждавший своего шанса. Вас это устраивает?
Игорь зашевелился, попытался сесть.
— Это значит вор?
Дэн засмеялся.
— Ну нет, дорогой Шарма, — покачал головой Энгельбах. — Все это не так однозначно. Что ни говори, а вот он перед вами, один из пусть временных, но вполне надежных способов предотвратить всеобщую катастрофу: ограничить доступ к высшим достижениям науки и технологии. О-гра-ни-чить! Нет сомнений, именно этот принцип и помогал Ашоке и Девяти Неизвестным сохранять мир долгие годы и даже века… и не устарел и сейчас. Нельзя доверять атомный реактор дикарю, варвару, даже если он одет в твидовый пиджак, а не в звериную шкуру. Должен быть контроль нравственной элиты, специальный, жесткий контроль!.. Ну а потом… мы же еще не все расшифровали, дорогой Шарма-ба…
— Какое там все? — усмехнулся Бехал. — Десятитысячную долю, и то приблизительно.
— Вот видите! Так что не торопитесь с выводами, друг мой! Здесь еще многое нас удивит. Представьте себе совершенно неожиданные исторические сведения, совершенно новые имена, факты, даты! Представьте великие, но почему-либо забытые открытия науки! А старинные рецепты, утраченные методы лечений! — Лицо Энгельбаха посветлело. — Нет, друзья, я убежден, это и есть Шамбала! Царство света, то есть знаний! Надо только понять, услышать, что она нам говорит… что охранял Будда Предостерегающий… Кстати, вы заметили, что Будда был последней ловушкой? Да-да, именно так! Своим появлением он ослепил одного из нас и отсек от тайника как недостойного…
— Вы говорите о Тарновски? — спросил Шарма.
— Увы, да.
— По-видимому, вы правы, — вздохнул Бехал и вдруг оглянулся. — Но где же Игорь?
Вертолет держал курс на юг.
— …Видит Бог, я не хотел крови, — продолжал Дэн. — Я хотел тихо, спокойно взять то, что мне нужно, и уйти. Но эти ловушки, нервоз, полиция… — Он говорил очень искренно.
— А когда вы успели сообщить своим людям адрес монастыря? — спросил Игорь. — Там, в старом Катманду?
— Ну конечно, — улыбнулся Дэн. — У меня давно был один знакомый местный житель. Он быстро подобрал нужных людей.
— И они оказались в монастыре раньше нас…
— Это было нетрудно.
— А если бы тайника не оказалось?
— Пришлось бы ждать своего шанса и дальше.
— Но вам повезло…
— О да! — Дэн счастливо улыбнулся. — Более чем.
— Значит, аукцион в Нью-Йорке?
— Аукцион? Да всех денег на всех аукционах не хватит на этого Будду! Ему же нет цены! Я получу за него все, что пожелаю!
— Но ведь именно поэтому его будут искать…
— Каким образом? — засмеялся Дэн. — Он же нигде и никем не зарегистрирован, не обмерен, не описан! Его не успели ни сфотографировать, ни зарисовать! Даже в полевом дневнике о нем нет ни слова, я и об этом позаботился… Да его и не разглядел никто толком! Вот вы можете сказать, сколько зубцов на его короне? Каков размер грудной подвески? Сколько и каких камней украшают серьги? Какой формы и огранки алмазная тика на лбу? Можете?
— Нет, конечно.
— Ну вот! — торжествовал Дэн. — Как же вы будете его искать? По каким признакам? «Золотой Будда, украшенный драгоценными камнями»? Но в мире масса самых разных Будд! А потом — если я его размонтирую? Или заменю камни? Или просто распилю и переплавлю?
— Ну нет, — качнул головой Игорь. — Этого вы не сделаете. Вы ведь все-таки искусствовед, настоящий специалист…
— Я? Ну, в известной степени да. Фундаментального образования у меня нет, но оценить вещь, определить ее качество и подлинность… Тут и вашему старику рядом со мной делать нечего. Ну а в остальном главное — вовремя промолчать… Что не всегда мне удавалось.
— Вот как… — проговорил Игорь. — А где же он, настоящий искусствовед и реставратор Дэниэл Тарновски?
«Дэн» весело пожал плечами:
— Понятия не имею. По-видимому, дома, в Штатах.
— Как это может быть?
— Да так! — «Дэн» наслаждался недоумением Игоря. — Видите ли, один человек в Делийском представительстве ЮНЕСКО сообщил мне о намечающейся экспедиции, и он же по моей просьбе «придержал» все факсы в Гарвард, а мои ответы от имени Тарновски представил Энгельбаху как подлинные. Так что мистер Тарновски и понятия не имеет о нашей экспедиции. Его замещал я.
Дэвика и Суреш сидели на прежнем месте, тесно прижавшись друг к другу. Лицо Дэвики казалось спокойным, ее страх прошел.
— Вы считаете, что у вас есть шанс уйти и скрыться? — спросил Игорь.
— Я уверен в этом, я уже почти ушел! — торжествующе провозгласил «Дэн».
— Алло! — кричал Шарма в микрофон лагерной рации в штабной палатке. — Алло, полиция Катманду! Вас вызывает лагерь экспедиции ЮНЕСКО! Алло!..
Вертолет по-прежнему держал курс на юг. Внизу пошла полоса болот, потом заклубилась тяжелая влажная масса листвы. Начались джунгли.
— Знаете, что было самым трудным? — продолжал упоенный собой «Дэн». — Нравиться всем. Я не имел права приобретать врагов, любой недоброжелатель мог погубить меня за секунду. Надо было добиться, чтобы меня все любили. И, кажется, мне это удалось.