Больше, чем просто друзья - Стэйси Фокс
Тринадцать лет спустя
Стою у раковины с горой грязных тарелок, яростно намываю посуду, срывая кожу на пальцах о край сковороды. Сегодня зал всегда тихого придорожного кафе «У Любы» забит под завязку. Гул голосов, звон столовых приборов, смесь запахов жареного мяса, сигаретного дыма и дешёвых духов — всё это смешивается в единый, давящий на психику коктейль. Оно и неудивительно: на дворе самый разгар весны. Погода отличная — солнце, птички поют, первая зелень, — вот поэтому все резко решили, что срочно пора жарить шашлыки загородом, на природе. Но мне от этого не легче. Мне вообще всё равно на календарь. Весна для меня — просто время года, когда в кафе больше пьяных придурков, чем обычно.
На смене нас сегодня пятеро: я, бармен Пашка-меланхолик, вечно ругающиеся на кухне тётя Люба с дядей Сашей (они женаты уже тридцать лет и до сих пор не убили друг друга, что уже подвиг), и официантка Полина — студентка, которая решила подзаработать тайком от богатеньких родителей. Хорошая девочка. Слишком хорошая для этого места. Слишком чистая, слишком доверчивая. В её глазах ещё не погас тот свет, который я потеряла где-то по дороге во взрослую жизнь.
Именно она влетает на кухню как пуля — растрёпанная, вся в слезах, с размазанной тушью, которая превратила её в панду. И в первый момент я думаю, что кто-то умер.
— Рит! Ритка! — она хватает меня за рукав мокрыми руками, и я чувствую, как её пальцы дрожат мелкой, нервной дрожью. — Там опять эти…!
Замираю с губкой в руке. Мыльная вода стекает по запястью, капает на пол. Я знаю, кого она имеет в виду. Троица местных «упырей», которые считают себя королями жизни, потому что у них есть деньги. Они каждый вечер приходят, пьют и ищут, кого бы унизить.
— Я не могу… — Полина всхлипывает, и слёзы текут по её щекам, оставляя на лице тёмные, траурные полосы. — Они опять распускают руки! Я сказала «нет», но... — она начинает рыдать ещё сильнее, плечи трясутся, и она съезжает по стене вниз, закрывая лицо руками.
У меня внутри что-то щёлкает. Срабатывает тот самый механизм, который я так долго пыталась держать под контролем. Сжимаю губку так, что мыльная вода брызгает во все стороны, заливая фартук. Психуя, со злостью швыряю губку в раковину. Хотя с радостью запустила бы её в лицо наглых посетителей. Или их начальнику Демьяну Витальевичу — старому похотливому козлу, который уже полгода предлагает мне «обслужить его на дому», каждый раз прожигая меня своим масляным, липким взглядом, от которого хочется принять душ с хлоркой.
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Цепляю на лицо профессиональную улыбку — ту самую, что оттачивала годами, работая в заведениях разного калибра. Развязываю передник и поворачиваюсь к Полине:
— Так, ты сиди тут, успокаивайся. И чтобы ни шагу отсюда, ты меня поняла?
Девушка шмыгает носом, понимающе кивая, и я вижу в её глазах такую благодарность, что у меня сердце сжимается до размеров вишнёвой косточки. Глупая, наивная девочка. Когда-то и я была такой же. Думала, что мир справедлив, а добро всегда побеждает. Как же я ошибалась.
— И не высовывайся, — добавляю уже в дверях, бросив взгляд на кухонные ножи. Соблазн убить кого-то уж слишком был велик.
— Рит, будь осторожна, — шепчет она.
Я улыбаюсь про себя. Осторожна? Это слово вылетело из моего словаря лет пятнадцать назад.
Поправляю униформу, расправляю плечи и выхожу в зал. Пашка за барной стойкой стоит бледный, как полотно, его глаза испуганно мечутся между мной и той компанией. Посетители за другими столиками украдкой косятся на разбушевавшуюся троицу, торопливо жуют, желая поскорее убраться отсюда. Даже музыка, играющая из старой колонки, кажется притихла — будто сама боится привлекать внимание.
— Демьян Витальевич, добрый день, вам как обычно? — говорю максимально вежливо, спокойным, почти ласковым голосом, подходя к столу. Внутри всё кипит, но лицо — непроницаемая маска.
Запах дешёвого коньяка и перегара бьёт в нос. Меня мутит. Я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, но проглатываю её.
Один из троицы поднимает на меня заплывшие глаза. Его лицо расплывается в мерзкой улыбке, от которой меня буквально выворачивает наизнанку.
— О, Ритуля! — он почти мурлычет моё имя, как кот, дорвавшийся до сметаны. — А мы не тебя заказывали, — оглядывается на своих дружков, и те гогочут, как стадо гиен. — Где новенькая? Почему не она нас обслуживает?
Чувствую, как желваки на скулах начинают ходить ходуном.
— Простите, — произношу сквозь зубы, каждое слово вытаскиваю клещами, стараясь всеми силами избежать конфликта. — Как вы заметили, у нас сегодня большой наплыв клиентов, поэтому мы чередуемся, помогая друг другу.
— Ну так вали обратно на кухню! — взрывается некто по имени Костян, новенький среди этой гогочущей своры. В его голосе столько злобы, будто я лично спалила его машину. Он впивается в меня взглядом, желая пробить во мне дыру.
Делаю шаг назад, инстинктивно готовясь к удару — тело помнит всё, плечи чуть напрягаются, руки поднимаются на уровень груди. Но тут поднимается Демьян.
— Тише, Кость, — его голос звучит мерзко-сладко. — Так с женщинами не разговаривают, — он переводит на меня свой липкий взгляд, и я чувствую, как он ощупывает мою фигуру с головы до ног. Раздевает. Оценивает. — Прости моих ребят, Ритуль. Парни горячие, молодые, им свежее мясо подавай, а не созревший персик.
Он подмигивает, и я чувствую, как от этого взгляда по моей коже пробегает отвращение — холодное, липкое, как прикосновение слизняка.
— Ну так что, — Демьян откидывается на спинку стула и складывает руки на животе, упиваясь своей властью. — Ты обдумала моё предложение?
Под «предложением» этот выпивший упырь подразумевал интим на грязном полу его СТО. За «хорошие чаевые» и «покровительство».
Открываю рот, чтобы ответить ему резко, жёстко, раз и навсегда поставить этого козла на место. В голове уже созрела фраза, что пошлёт его в такие дали, откуда он не вернётся. Я чувствую, как слова жгут горло, готовые вырваться наружу, как вдруг...
ГЛАВА 2