Дерзкий Vs Мажорка - Инна Матвеева

Правда, в начале, когда только поехал к нему обрывать договор — собирался сказать о чувствах к Варе. Хз, почему не решился.

Но так-то логично, что догадался.

— Данные на него, — только и бросаю. — И если у них сегодня тоже назначена встреча, мне нужно знать, где и когда.

— Ты серьёзно? — кажется, её отец не ожидал от меня такой решимости. — Я обязан донести до тебя, что риски слишком велики, ты в прямом смысле можешь загубить жизнь. Последствия могут быть…

— Похуй мне на последствия, — перебиваю. — И в целом я догадываюсь, какие там могут быть. Но ваша дочь в опасности, поэтому давайте не будем сопли разводить, а ближе к делу перейдём.

Отец Вари какое-то время молчит. Потом тяжело вздыхает.

— Не ожидал, Саш… — тихо отвечает. — Честно. Уважаю. Данные все скину. И да, встреча сегодня вечером.

Вот так Варя, значит, болеет? Пожалуй, не стоит и уточнять у её бати, была ли там простуда или типа того вообще.

Представляю, каким фееричным долбоёбом выглядел бы в её глазах, если бы и вправду присылал ей витаминки-фрукты и спрашивал о самочувствии, пока она развлекается с моральным уродом. Причём не понимает, что он такой, потому что в её глазах любой лучше, чем я.

Блять… Я вроде бы успокоился уже, но такое ощущение, что вот-вот телефон в собственных руках крошить начну прям возле уха, в которое ещё что-то говорит отец Вари.

— Узнаю и пришлю адрес, — доносится до меня.

— Отлично. Жду, — сбрасываю, чтобы не сорваться вот так тупо на него.

Понятно, что я для него просто пушечное мясо, которое, не задумываясь, пустит в расход ради дочери. Но всё равно не хочу быковать впустую. Всю эту ярость надо на того мудака приберечь.

Сознаю ли я, что это и вправду может перечеркнуть всю мою с трудом выстроенную жизнь? Не знаю толком. Я сейчас не способен во всякие мыслительные процессы. Даже сознавать обман Вари не хочу, как и её выбор.

Я просто превращаюсь в функцию в этот момент, в бездушного робота-убийцу. И только могу, что ждать инфы от отца девчонки.

И вот приходит уведомление. От него. Скидывает адрес…

Про ушлёпка, кстати, не присылает подробности. Видимо, не хочет, чтобы я в сеть забил и испугался на такого влиятельного нарваться. Знал бы, насколько на это сейчас похуй. Меня с каждой секундой всё сильнее в клочья рвёт всей этой яростью, которую прямо-таки необходимо выплеснуть.

И подходит для этого только один человек во всём этом долбанном мире.

Слышу, как отворяется дверь гостиничного номера, и сердце начинает отбивать безумный ритм где-то в горле. Поверить не могу, что это реально происходит… И упорные глубокие вдохи-выдохи ни разу не помогают. Никогда ещё не испытывала такого волнения.

Боже… Боже-Боже-Боже!

Поверить не могу, что всё происходящее организовал папа. Вот реально… В голове не укладывается. И как вообще додумался? Ещё и до последнего скрывал!

Но вот передо мной уже вошедший в номер Саша в привычном чёрном, с этим своим шарфом-платком с черепами, такой же взъерошенный и с ярким взглядом, как обычно. Такой у него угрожающий вид… Но глаза лихорадочно горят, заставляя моё сердце пропустить удар. Похоже, папа рассказал всё и Саше… Сюда он шёл не убивать моего несуществующего богатого мудака-ухажёра.

Столкновение наших с Коноваловым взглядов не длится долго, но я всё равно не понимаю, каким чудом умудряюсь выдержать этот зрительный контакт.

Саша ничего не говорит, да и мне не даёт. Просто резко приближается, на что я скорее инстинктивно отступаю, пока не чувствую, как упираюсь голенями о широкую кровать.

На неё и падаю. Ну или меня укладывают… Саша нависает надо мной, держась на одних кулаках. Смотрит почти диким взглядом, из-за чего воздух между нами мгновенно становится электризованным.

Хотела бы я всё-таки знать, что там наговорил Коновалову папа…

И про это ничего сказать не могу, да и не успеваю. Саша меня целует. Сразу, рывком наклоняясь. Напористо, жадно, словно и не приемля какую-либо мою попытку отстраниться. Впрочем, таковой нет… Я не ожидала, но сопротивляться просто не способна. Да и смысл теперь?

Глупо отрицать, что я давно этого хотела. И желание целоваться с ним только нарастает, когда мы уже это делаем. Вот вроде бы знакомый механизм: губы, язык, слегка даже зубы… А с ним по-особенному почему-то. И волнительно, и приятно. Даже не замечаю, как мои руки притягивают Золотова ближе, так, чтобы мы максимально чувствовали друг друга. Тело к телу…

У него стоит. Да и у меня между ног требовательно сладко тянет. Кажется, мы оба понимаем, к чему всё ведёт…

Но при этом не спешим. Язык Саши всё ещё хозяйничает у меня во рту, стремясь побывать, кажется, везде. Я правлюсь под весом мужского крепкого тела, сходя с ума от желания ощутить его сильнее. Вот уж не думала, что смогу такое испытывать… Всегда считала, что какие-либо инстинкты, которых не могу контролировать — ни разу не моя тема.

Но ведь сейчас отступает всё на задний план. Моя неловкость перед Сашей за поступок отца, смущение за наше общее разоблачение, сложность каких-либо наших взаимоотношений… Ничего не имеет значения, кроме его губ на моих губах.

В неожиданный момент он всё-таки отстраняется, снова поднимаясь на кулаках и глядя мне в глаза. Не знаю, что видит в них, но в его буквально-таки полыхает пламя.

— Значит, была готова бросить универ ради меня? — с наслаждением проговаривает, слегка нажимая пальцем мне на нижнюю губу.

А я и ответить ничего не могу, всё ещё не веря, что всё это не сон. И спровоцировано происходящее моим же отцом!

А началось в тот день, когда я пришла выговаривать ему за то, что приставил ко мне Коновалова контролировать. Уж не знаю, в какой момент моих возмущений он понял, что мне Саша небезразличен, где я спалилась, ещё сама в полной мере всё это толком не признавая. Но после этого папа выдвинул мне ультиматум: либо я перехожу в другой универ, либо он сделает всё, чтобы Коновалова оттуда выпереть и сослать как можно дальше. Типа на его будущее пофигу вообще.

Я не представляла себя, идущей по условиям папочки. Я боролась за этот универ, зубами выгрызала возможность быть там и даже мысли не допускала, что могу оттуда уйти.

Раньше. Но в момент, когда папа выдвинул такое требование, я не сомневалась в решении. Сказала, что уйду,