Бывшие. Два солнышка для Морозова. Сибирское лето - Елена Архипова

— Я пробыл там почти год… В первый раз… — ответил просто, так, если бы он говорил не о службе в армии, а о том, что сходил в магазин.

— А я приезжала на следующее лето. Думала, может, увижу тебя, может, смогу сама подойти, хотя бы просто поговорить, но тебя не было. Глупая, да?

— Нет, Лисёнок, я никогда не считал тебя глупой. Ты всегда была огоньком, ярким солнышком, сгустком живой энергии. Но ты была младше, и я не позволил парням и не позволил себе. Я думал, так будет лучше…

Алиса хмыкнула, но промолчала, и Игорь продолжил:

— Я был там, — он кивнул в сторону гор, — воевал. Не здесь, конечно. А когда вернулся, раньше, чем планировал… так получилось…

Он машинально потер правое предплечье, и Алиса всё поняла — ранение, но спрашивать об этом не стала, а Игорь, не обратив внимание на её внимательный взгляд, продолжал рассказывать:

— Так я и узнал, что жена мне изменяла. Пока я служил, она нашла другого. Несла какую-то ерунду, что скучала. А! — он махнул рукой, договорил: — Мы развелись. Я сам подал на развод и уехал сюда. Не мог видеть жену, не мог слушать её слезливые оправдания. Физически не мог. Боялся, что сорвусь… Планировал подписать новый контракт, но хотел дождаться развода. Ну и так… были ещё обстоятельства… Не важно, — он вновь было потянулся к предплечью, но не донеся руки, одернул сам себя.

— Я не знала, — прошептала Алиса. — Ничего не знала.

— И вот я приехал в деревню — у нас же тут воздух особенный, ну ты в курсе, — Игорь едва заметно улыбнулся.

Алиса поняла, о чем он, поддакнула, улыбнувшись:

— О, да!

Морозов кивнул.

— Ба рассказала мне всё о тебе — что ты в городе, учишься в институте и что у тебя умерла мама. Алис, соболезную, — она молча кивнула. — Я дождался развода, восстановился и подписал новый контракт. На этот раз на два года. Потом ещё на два. После третьего взял отпуск на месяц, приехал сюда. Спал, отпивался молоком и снова спал, — он хмыкнул, — мне сказали, что ты вышла замуж. Что у тебя семья и скоро будет ребенок. Я решил, что ты счастлива.

Алиса покатала шарик из салфетки, сказала тихо:

— У мамы случился сердечный приступ. Прямо на работе. Её не успели спасти, — замолчала, не в силах говорить дальше.

Отхлебнула чаю, успокоилась и заговорила снова:

— А потом я встретила Родиона. Он казался заботливым, надёжным. Я думала, что это шанс, что не надо ждать принца на белом коне… Тем более, когда он уже женился…

Алиса вдруг заплакала. Тихо, не всхлипывая, слезы просто катились по её щекам, но она, казалось их не замечала.

— Я потеряла ребенка. Замершая беременность. Врачи ничего не могли мне объяснить, всё было хорошо, а потом раз и всё… Я вышла из больницы, приходила в себя и тут, через полгода, умерла бабуля. Я осталась совсем одна.

— Он бил тебя, — глухо сказал Игорь. — Почему ты не ушла?

— Это всё началось не сразу. Потом, гораздо позже. Уже после того, как мы пережили потерю первенца.

— Ты его оправдываешь? — он впился в неё тяжелым взглядом.

— Нет, — покачала головой, — просто рассказываю. Сначала он был другим. Или я так хотела верить в то, что он другой, что заботится обо мне, — Алиса вытерла слезы, подышала, успокаиваясь и продолжила свой рассказ.

— Потом новая беременность. Я очень боялась потерять и этого ребенка. Меня положили в больницу на сохранение, я почти полгода там пролежала. Меня выпускали только на выходные. Родя был нормальным, заботливым. Мы ждали этого ребенка, оба. Нам уже сказали, что будет девочка. За два месяца до родов меня перестали отпускать домой даже на выходные. Родя приходил в больницу каждый вечер, потом, примерно через месяц, в больнице объявили карантин. Весь месяц муж звонил, ругался с врачами, требовал, чтобы его ко мне пропустили, но его не пускали. И в нем что-то сломалось…

Алиса замолчала, вцепилась в кружку с чаем до побелевших пальцев. Игорь тоже молчал, понимал, что он единственный, кому она это рассказывает.

— Когда Родя впервые увидел Рину, он спросил: “Почему она не похожа на меня? Почему она похожа только на тебя?” — Алиса смотрела в кружку с чаем, словно там, на дне, были подсказки. — Он так и не полюбил дочь, твердил, что она не его.

Наконец Алиса подняла взгляд на Игоря, и глядя в его глаза, договорила:

— С тех пор я всё делала не так. Он называл её “рыжее отродье” и грозился сдать в детский дом. А я жила и всё это терпела только потому, что мне некуда было уйти! Он бы нашел нас, вернул и тогда точно бы выполнил свою угрозу. Я не могла от него уйти, понимаешь? Не могла!

Игорь дотянулся до её рук, вцепившихся в кружку с чаем, обхватил их бережно и твердо произнес:

— Алиса, я тебя не осуждаю. И я тебе обещаю, эта тварь никогда не выйдет из тюрьмы. Больше тебе не надо бояться, пожалуйста, верь мне! Мы не смогли с тобой тогда дать друг другу шанс... Я не дал тебе его. Не ты!

Игорь погладил большими пальцами её запястья. Это получилось у него неосознанно, но так щемяще-интимно.

— Господи, Алиса, ты была той, кого я боялся подпустить близко. Ты была моложе. Три года разницы — это много, когда тебе всего семнадцать, а мне уже двадцать. Я думал, что ты вырастешь, встретишь кого-то другого и забудешь меня. Я не хотел быть тем, кто сломает тебе жизнь.

— Ты бы не сломал… — проговорила тихо.

— Я был неправ. Прости меня, Лиса-Алиса. И, пожалуйста, дай мне возможность быть с вами рядом сейчас. Наверное, из меня будет не самый хороший муж, я много работаю и постоянно пропадаю на работе. Моя должность требует от меня постоянно быть на виду, но личная жизнь останется только личной — это я тебе точно обещаю. Если ты не готова сейчас дать ответ, пообещай, что хотя бы подумаешь, ладно?

Алиса смотрела на него секунду, две, три… Потом словно бы оттаяла, спросила, вдруг:

— Игорь, зачем мы тебе? Вокруг тебя столько красивых, умных и бездетных. Зачем тебе я и Рина?

— Вы настоящие. Вы семья. Я вижу, как вы близки и как любите друг друга. И ты не видишь во мне губернатора, ты помнишь меня того, другого… Так ты подумаешь?

— Мне не