Сирота. Фиктивная семья для губернатора - Марго Лаванда
Маша все это время стоит молча, слушает нашу перепалку, тогда как малая уже умчалась коньки шнуровать.
– Девочка не умеет кататься. Если травму получит, будешь виноват.
– Карина мастер своего дела, а дети быстро учатся.
– Ты стоишь на коньках? – нахмурившись, спрашиваю у Маши.
– Да, вполне, – подает наконец голос. Всю нашу перепалку стояла равнодушно наблюдая. – А вы?
– Всю юность хоккеем увлекался. Ладно, пошли.
Сажусь на скамейку, надеваю коньки. Маша делает то же самое.
***
Катается она неплохо, я даже ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ней. Ее движения плавные, чувственные. Подпрыгивает, делает поворот. У меня сердце замирает. Светлые волосы каскадом льются из-под шапки с помпоном. Маша кажется такой легкой, даже сказочной. Как и вся новогодняя атмосфера катка. Мое раздражение испаряется. Забываю даже, что мы не одни тут. Что где-то рядом Томинов, тоже встал на коньки, что выходит у него довольно неуклюже. Что неподалеку визжит от восторга Олеся. И еще фотографы, да.
Мы беремся за руки. Словно настоящая пара. И в это мгновение мне кажется, что все по-настоящему.
– Очень красивая пара, очень! – доносится голос Томинова, разрушая очарование. – Фото будут бомбические! Мы закончили, Олег Николаевич, еще раз прошу меня простить…
Идиот. Маша вырывает свои ладошки из моего захвата. Едет в сторону Олеси.
– Она хороша, да? Я всегда выбираю самое лучшее, – довольно хвалится Павел, а я с трудом подавляю желание дать ему в морду.
Смотрю как девочка неуклюже, но очень стараясь, самостоятельно едет к Маше. Та ловит ее в последний момент, не дав упасть.
Мария
– Я в восторге! Тут так классно! Мы ведь можем еще покататься? – просит Олеся. Ее щечки разрумянились, такая хорошенькая, счастливая. Много ли надо ребенку?
– Сегодня не сможем дольше. Олег Николаевич замерзнет…
– О, ты уже о нем волнуешься! Вы красиво на льду смотрелись! Ужасно мило! Ты его невеста!
– Лесь, это все не серьезно. Ты пожалуйста не бери в голову.
– Да ладно Маш, мне все равно. Главное, чтобы ты была счастлива. И не отдавала меня обратно в детдом!
– Ну что ты такое говоришь, дорогая. Я давно тебе хотела сказать…
Я готова признаться, что мы родные, но Олеська сбивает с мысли воплем:
– Я еще кружок, пожалуйста! Хочу до Олега Николаевича доехать!
Я наблюдаю за ней с улыбкой, дав себе обещание, что расскажу сегодня вечером.
Олеся почти доехала до губернатора, и тут, вижу, что прямо на нее летит на скорости подросток в красной куртке. Словно ничего вокруг не замечает! Чуть не сбивает Олесю, у меня сердце заходится! Но Дубровский реагирует молниеносно! Подхватывает малышку. Я на секунду зажмуриваюсь. Все внутри переворачивается. Но когда открываю глаза – все хорошо.
Дубровский взял Олесю на руки, они хохочут! Такие беспечные, счастливые.
А мне вот совсем не смешно в себя прийти не могу
Сердце как сумасшедшее колотится!
Олеська вырывается и снова на льду, у нее все лучше получается. К ней подъезжает Карина, берет за руку, они едут вдоль бортика. Я же уже почти доехала до губернатора. Хочу поблагодарить за такую отличную реакцию, и тут проносящаяся мимо влюбленная парочка фигуристов задевает меня. Я даже толком понять ничего не успеваю.
Но Дубровский и тут проявляет потрясающую реакцию. Он не может остановить падение, но делает так, что я падаю на него…
У него сегодня роль рыцаря – успевает промелькнуть в голове, пока приземляюсь на губернатора.
Запыхавшиеся и ошарашенные, секунду мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Ощущение, что наши сердца в унисон колотятся. Спустя мгновение, все еще лежа на Дубровском, я начинаю бормотать извинения. Встречаюсь с ним взглядом и замолкаю. В них полыхает огонь, которые парализует и гипнотизирует.
Это полное безумие! Я вся пылаю, при том что вокруг сплошной лед!
Его губы так близко. Они накрывают мои. Поцелуй короткий, мимолетный.
И конечно же, это представление, игра…
Глава 12
Меня окутывает запах дорогого парфюма, изысканный, с терпкими древесными нотками. Я замираю, как кролик перед удавом.
Немного странно, что губернатор тоже выглядит ошарашенным.
– Простите… Вам, наверное, тяжело, – бормочу, стараясь скрыть свои эмоции.
– Не говори ерунды. Ты легкая.
Но я поспешно встаю на ноги. Дубровский тоже поднимается.
– Ты как? Нормально?
– Да, отлично. Еще раз извините меня…
– Разве ты виновата? Брось. Ну? Ты доволен? – это уже к Павлу обращается.
– Более чем! День просто отличный! Вы заслужили по чашке горячего шоколада! – не скрывает эмоций помощник.
– Мне кажется, ты слишком увлекся ролью ведущего. В тебе прямо умер аниматор, – язвит Олег Николаевич.
– Вы против зайти кафе? Вон там, через дорогу. Такое красивое. Тогда если вы не хотите, Олег Николаевич, может я свожу туда наших девушек? Олеся, как тебе идея?
– Очень классная! Я очень хочу в кафе! И Олег Николаевич пусть с нами идет! Пожалуйста, – пойдем, – невинно хлопает глазками и берет губернатора за руку.
Ну такая хитрюга! Одновременно и возмущаюсь, и умиляюсь племяшке.
– Олесенька, может лучше домой? – спрашиваю мягко.
– Я еще никогда не ходила в кафе! – и такое личико делает несчастное. Манипуляторша.
Дубровский, ничего не отвечая на мольбы девочки, подходит ко мне. Помогает куртку отряхнуть. Затем садится на лавку коньки расшнуровывать.
– Сначала коньки снимем, Олесь, – говорю с улыбкой ребенку. – А то такой энтузиазм, боюсь, ты прямо в них побежишь.
– Можно и в них, – замечает Павел.
– Но как же… – теряюсь.
– Они не прокатные. Я заказал вчера доставку.
– Но зачем? Это всего на один раз…
– Нет! Мы каждый день сюда ходить будем! – упрямо заявляет Олеся. – Пообещай, Маш!
– Посмотрим, – говорю уклончиво. Как я могу что-то обещать? Разве от меня что-то зависит?
– А что мы закажем? = меняет тему девочка, подъезжая к Павлу.
– Что захочешь, дорогая.
– Пиццу! Хот доги! Я такая голодная! Все, помчали!
– Все самое неправильное? – хмурюсь.
– Ну разочек, Маш! Не вредничай!
***
Олеся снимает коньки уже в кафе, до которого доехала, держась за Павла. Мы же все еще на катке предпочли переобуться. Теперь ребенок с жадным внимание изучает меню. Снова у меня сердце щемит.
– Если хочешь, закажем все что у них есть – предлагает Дубровский.
– Не выдумывайте, – возражаю ему. – Ей же плохо станет. Я сама закажу для себя и Олеси.
– Вредная!
После еще одного короткого спора я заказываю пиццу, горячий шоколад, мороженное, но для начала – куриный суп, себе и Олесе.
Дубровский выбирает салат с тунцом, а вот к пицце не прикасается, хотя