Развод. Тебе не стоило меня злить - Лея Вестова

Монитор моего компьютера внезапно погас, погрузив в темноту открытые документы и недописанное письмо. Я растерянно нажала несколько клавиш — безрезультатно. Система не отвечала. А через мгновение за моей спиной раздался холодный голос Андрея Михайловича.

— Елена Сергеевна, пройдёмте в мой кабинет.

Я медленно обернулась. Начальник возвышался над моим столом, как мрачная тень, его обычно приветливое лицо застыло неподвижной маской. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие — я догадывалась, что сейчас произойдёт. Вчерашнее письмо о рисках нового договора поставки, которое я расписала по пунктам, бесследно исчезло из почты. Системный администратор Павел старательно отводил глаза, когда я проходила мимо его стола — всё стало предельно ясно.

В просторном кабинете Андрея Михайловича царила душная атмосфера. Кондиционер работал вполсилы, словно задыхался от напряжения, витавшего в воздухе. На массивном столе красного дерева лежал одинокий лист бумаги.

— Присаживайтесь, — он указал на кожаное кресло для посетителей. — Думаю, вы понимаете причину нашего разговора.

— Не совсем, Андрей Михайлович, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало от возмущения.

— Вот заявление об увольнении по собственному желанию, — он пододвинул ко мне лист. — Подпишите, и разойдёмся по-хорошему.

Его глаза были холодны и пусты, как у змеи перед броском. Я знала истинную причину происходящего — Марина, его любовница из бухгалтерии, которой я, не подозревая об их связи, поручила разбор старых договоров. Рутинная работа, которую должен кто-то выполнять. Откуда мне было знать, что она привыкла получать зарплату просто так?

— А если я откажусь? — тихо спросила, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда мы найдём другие основания. У вас ведь был серьёзный промах с последним договором поставки? — он улыбнулся краешком губ. — Тот самый, о котором вы пытались предупредить. Жаль, письмо куда-то… затерялось.

Руки предательски дрожали, когда я выводила подпись. Ещё три месяца назад я была так счастлива, получив должность руководителя договорного отдела. Строила планы, мечтала о карьерном росте. Теперь всё рушилось из-за чьей-то прихоти и ревности. Генеральный директор на больничном — пожаловаться некому.

— Служба безопасности проводит вас, — Андрей Михайлович нажал кнопку на селекторе. — Не беспокойтесь, личные вещи вам помогут собрать.

Молчаливый охранник наблюдал, как я складываю в картонную коробку немногочисленные личные вещи. Фотография мужа улыбалась мне с рабочего стола — последняя, где мы были действительно счастливы вместе. Коллеги провожали сочувственными взглядами, но никто не решался подойти. Страх сильнее солидарности.

— Пропуск оставьте на ресепшн, — бросил охранник, когда мы дошли до выхода.

Такси ехало медленно, или мне так казалось. Водитель что-то говорил о пробках и погоде, но я не слышала. В голове крутились обрывки фраз, недосказанные аргументы, которые теперь потеряли всякий смысл.

Ключ в замке повернулся беззвучно. В квартире играла музыка — странно, Костя должен быть в офисе. У порога стояли изящные женские туфли. Сердце пропустило удар, когда я услышала знакомый смех из спальни, и другой — женский.

Дверь открылась от лёгкого толчка. Костя вскочил с кровати, путаясь в простыне. Его секретарша — кажется, Ирина — прикрывалась одеялом, её лицо пылало от смущения.

— Лена, подожди! Это не то, что ты думаешь! — крикнул Костя мне вслед.

— А что я должна думать? — я развернулась, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Что вы тут в шахматы играете?

— Давай поговорим, — он сделал шаг ко мне, всё ещё держась за простыню. — Я могу всё объяснить…

— Не утруждайся, — я развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь.

Ноги сами понесли меня к парку напротив дома. Тому самому, где мы с Костей часто гуляли вечерами, строили планы на будущее. Теперь эти воспоминания отдавали горечью.

Села на скамейку — нашу любимую, под старым клёном. Первые слёзы упали на руки беззвучно, горячо. Телефон в сумке надрывался от звонков — наверное, Костя. Или с работы — может, что-то забыла. Какая теперь разница?

Мимо проходили люди — с собаками, с детьми, влюблённые парочки. Все куда-то спешили, у всех были свои истории. А я сидела, оцепеневшая, и смотрела на опадающие листья. Осень. Как символично.

— Простите, у вас всё в порядке? — раздался рядом участливый женский голос.

Я подняла глаза. Передо мной стояла пожилая женщина с добрым морщинистым лицом.

— Да, спасибо, — попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Просто… тяжёлый день.

— Бывает, милая, — она присела рядом. — Знаешь, моя бабушка всегда говорила: «Всё, что ни делается — к лучшему.»

Я горько усмехнулась:

— К лучшему? За один день потеряла работу, мужа, веру в людей. Какое уж тут лучшее?

— А ты подумай, — она мягко коснулась моей руки. — Может, это знак, что пора начать что-то новое? Иногда жизнь отнимает у нас привычное, чтобы освободить место для чего-то важного.

Небо затянулось тучами. Начал накрапывать дождь, но я не двигалась с места. Женщина ушла, оставив после себя странное чувство умиротворения. Телефон снова завибрировал — мама. Сбросила вызов. Не могла сейчас говорить, не была готова объяснять.

Капли дождя смешивались со слезами. В промокшей насквозь блузке становилось холодно, но это даже радовало — физический дискомфорт отвлекал от душевной боли. Достала из сумки телефон, пролистала контакты. Подруги, коллеги, родные — кому позвонить? Кто поймёт? Кто не осудит?

— Девушка, вы бы домой шли, — окликнул меня проходящий мимо охранник парка. — Дождь усиливается, простудитесь.

— Спасибо, сейчас пойду, — кивнула я, но осталась сидеть.

Мысли путались. Вспоминала, как познакомилась с Костей, нашу свадьбу, его слова о вечной любви. Какой же наивной я была! Вспоминала, как радовалась повышению, как строила планы по улучшению работы отдела. Смешно. Система не терпит тех, кто пытается что-то менять.

Небо окончательно потемнело. Нужно было идти… но куда? Домой не хочу. Уехать к родителям — не готова к расспросам. В гостиницу? Съёмную квартиру?

Достала из сумки помятую копию заявление об увольнении. Бумага размокла от дождя, чернила расплылись. Скомкала листок, бросила в урну. Взглянула на часы — скоро нужно забирать Алинку из детского сада.

Алина… Мысль о дочери словно придала сил. Я не могла позволить себе раскиснуть. У меня есть ради кого жить, ради кого бороться. В голове начал складываться чёткий план действий: подать на развод, найти съёмную квартиру — на первое время хватит накоплений, а потом… Потом обязательно найдётся новая работа. С моим опытом это вопрос времени.

Поднялась со скамейки, расправила плечи. Дождь почти прекратился, оставив после себя свежесть и прохладу.