Констанс О`Бэньон - Синеглазая принцесса

Николас откровенно наслаждался потрясением жены, которая обнаружила во дворе целый табун лошадей.

– Это те кони, за которыми ты ездил в Северную Каролину? – растерянно проговорила она.

– Да.

Николас поднес руку Аланы к губам.

– Ты был прав, Николас. Лошади просто замечательные. Такие редко у кого есть, – восхитилась Алана.

– Был бы твой дедушка жив, я бы преподнес ему в дар этот табун, – серьезно произнес Николас, – и попросил бы твоей руки.

Глаза Аланы округлились от изумления, а к горлу подступил комок. Она так разволновалась, что не могла произнести ни слова.

Николас погладил ее по щеке.

– Но Заклинателя Волков нет в живых, и я обращаюсь прямо к тебе, Синеглазка. Надеюсь, ты меня не отвергнешь?

Никогда еще голос Николаса не звучал так ласково, так нежно.

Алана отвела взгляд, боясь, что еще немного – и она разрыдается.

– Двадцать лошадей – это очень большой выкуп, – пробормотала она, притворяясь, будто рассматривает породистых жеребцов и кобыл.

– Но ты согласна принять его, Алана?

– Зачем? Я ведь и так твоя жена.

– Да, но я хочу, чтобы ты меня еще и любила.

В словах Николаса не было ни тени издевки.

– Я давно тебя люблю, Николас, – просто ответила Алана.

– А почему я этого не замечал? – спросил он, заключая ее в объятия.

– Не знаю, – пожала плечами Алана. – По-моему, это только для тебя было секретом.

Однако он до сих пор не признался ей в любви, а Алане так хотелось услышать долгожданное признание, и, заглянув мужу в лицо, она осторожно промолвила:

– Если шайен платит за девушку двадцать лошадей, значит, он ее очень любит.

– Да! – воскликнул Николас, прижимаясь щекой к ее щеке. – Да! Я полюбил тебя с того самого дня, когда, очнувшись от забытья, обнаружил, что ты извлекла из моего плеча пулю, выпущенную бандитом, – голос его задрожал от волнения. – Ты научила меня любить, возродила меня к жизни. Я люблю тебя, Синеглазка!

– Я принимаю твой дар, Николас, – уже не скрывая слез, прошептала Алана. – Принимаю, потому что люблю тебя всем сердцем.

Он победно гикнул, как мальчишка, играющий в индейцев, подхватил жену на руки и понес в дом мимо остолбеневшего Эскью.

– Ты что? Куда ты меня тащишь? – смеясь, восклицала Алана.

– Как куда? В нашу общую спальню, – ответил он, и в его изумрудных глазах запылала страсть.

Переступив порог спальни, Николас поставил Алану на ноги, но не отпустил ее, а крепко обнял за плечи и попросил:

– Скажи мне еще разок, что ты меня любишь, Синеглазка!

И Алана почувствовала себя счастливейшей из смертных, ибо Бог даровал ей любовь двух благородных мужчин.

Серый Сокол остался для нее смутным воспоминанием о прекрасном, но далеком и безвозвратно ушедшем прошлом. С ним Алана была бы счастлива, но скорее всего никогда не познала бы той глубокой и страстной любви, что сейчас заполняла все уголки ее души.

Надменный и властный хозяин Беллинджер-Холла укротил свой нрав и доказал, что способен всем пожертвовать ради женщины, любовью которой стоит дорожить. Жизнь с Николасом сулила ей такую радость, какую заслуживают лишь люди, прошедшие через страдания…