Селеста Брэдли - Соблазнительная обманщица

Девочка захихикала и обняла его.

Колин не хотел, чтобы малышка заметила его грусть. Со временем он привыкнет к тому, что не видит свою подружку каждый день.

Однако он сомневался в том, что сможет заставить себя забыть некую мысль, крепко засевшую у него в голове. Этого нельзя было исключить. Колин десятки раз перепроверил свои подсчеты. Был такой момент, который делал это возможным.

«Что если она — моя дочь?»

Мелоди доверчиво прижалась к нему, сунув Горди Еву себе под подбородок. Она не понимала, зачем ей нужно уезжать отсюда. Малышка обожала клуб — его запах, цвет темной деревянной обшивки стен, потертые ковры…

Почему дядя Колин не может тоже поехать с ними? И старенький дедушка?

Она засунула ручонки под жилет дяде Колину и вцепилась ему в рубашку. Тот глубоко и шумно вздохнул и еще крепче обнял ее.

Эйдан, видя всеобщее уныние, попытался приободриться.

— Наконец-то нам не будет тесно! — жизнерадостно сказал он Мэдлин, забирая ее багаж.

Она протянула руку и ласково погладила его по щеке.

— Не пытайся изображать весельчака, милый. — Она тепло ему улыбнулась. — У тебя это не очень получается.

Когда Они оказались у главного салона, дорогу внезапно преградили два глубоких старика, вставших ради этого из-за шахматной доски у камина. Оказывается, они живы!

— Никуда вас не пустим! — объявил сэр Джеймс.

Лорд Бартлз проворчал:

— Вечно они крались и прятались! И не напрасно! Убийца на чердаке! И это в клубе «Браунс». Подумать только! Но теперь вы в безопасности.

Сэр Джеймс поддержал его, не переставая кивать головой:

— Поэтому оставайтесь здесь! Без вас нам станет грустно.

— Поддерживаю, — раздался хриплый голос у них за спиной. Повернувшись, они убедились, что лорд Олдрич зашел им в тыл, поставив свою трость наискосок, словно древко алебарды. — Нам будет очень вас не хватать. В клубе еще никогда не было так интересно. Вы внесли живую струю.

Эйдан в замешательстве нахмурился:

— Вы действительно хотите, чтобы мы остались?

Мэдлин приветливо улыбнулась лорду Бартлзу. Тот хмыкнул и часто заморгал.

— Не сомневайся! — Она подмигнула Эйдану. — Клубу остро недостает женского внимания.

У того невольно отвисла челюсть.

— Но… я уже арендовал дом…

Она озорно ухмыльнулась:

— Так «разарендуй» обратно. — И забрала у него все вещи. — Планы изменились, мой дорогой. Придется остаться. Честно говоря, я этому рада.

Олдрич кивнул:

— Ваша дама — очень мудрая женщина, Бланкеншип.

Лорд Бартлз снова хмыкнул:

— Не бойтесь крутых поворотов, друг мой.

Эйдан изумленно воззрился на него:

— Это вы хотите меня проинструктировать относительно необходимости перемен? Да вы ни одну пешку не сдвинули с места со времен Ватерлоо!

Мэдлин тихо шикнула.

— Позвольте, я переведу вам его слова, милорды. Он хотел сказать: «Спасибо большое, мы с радостью и благодарностью принимаем ваше предложение».

— Я — за! — Колин поднял девчушку и посадил ее себе на шею. — А ты как, капитан Мелоди?

Малышка обвела всех своими голубыми глазищами.

— Я хочу остаться здесь… — Тут она прикусила нижнюю губку. — Но можно мне завести котенка? Беленького! С хвостиком!

— Молодец, мышка! — тихо пробормотала Мэдлин.

— Извините, но я не могу этого позволить!

Все обернулись к стоящему позади них управляющему. Его сопровождали несколько любопытных слуг.

— Что вы хотите сказать? — возмутился лорд Бартлз.

— Я вынужден возразить, — спокойно ответил Уилберфорс. — Сожалею, но должен сообщить вам, милорды и миледи, что клуб «Браунс» имеет на этот счет твердые правила. Ни одной леди не разрешается посещать его по какому бы то ни было поводу.

Несколько джентльменов, собравшихся в холле, бурно запротестовали:

— Так измените эти чертовы правила!

Управляющий откашлялся.

— Существует процедура изменения первоначального устава клуба…

— Значит, так и поступим!

Но Уилберфорс продолжил:

—…однако для принятия правил требуется единогласное и единодушное решение всех его членов-основателей.

Все посмотрели на него с искренним ужасом.

— Но клубу уже сто лет! — воскликнул Колин.

— Сто двенадцать, если быть точными, сэр Колин. По уставу в случае смерти члена-основателя голос переходит его ближайшему потомку по мужской линии…

Лорд Бартлз вышел вперед:

— Значит, это я. Мой дед был одним из основателей клуба. Я предлагаю изменить этот чертов устав.

— Похоже, я тоже имею право голоса, — громко сказал лорд Олдрич. — И я поддерживаю это предложение.

В холле раздались восторженные крики «Ура!», но Уилберфорс покачал головой:

— Милорды, я вынужден сообщить вам что единогласного голосования не было. Существует еще один потомок одного из основателей клуба.

— Ну и кто он? Мы его сюда вызовем и заставим проголосовать «за!»

— Но ведь третий член — это…

Колин возмущенно фыркнул:

— Это Джек, так ведь?

Уилберфорс закончил свою фразу, не удостоив его вниманием:

—…лорд Джон Редгрейв, наследник маркиза Стрикленда.

Эйдан вздохнул:

— А его здесь нет, к сожалению.

Колин прищурился и сказал:

— Уилберфорс, вы ведь прекрасно знаете, как бы по этому вопросу проголосовал Джек.

Вид у управляющего был немного смущенным.

— Мне неуместно говорить за него, сэр Колин. И пока такое голосование не проведено, я вынужден следовать правилам клуба. Ни одна леди, ни в какое время и ни при каких обстоятельствах не имеет права посещать клуб «Браунс».

Раздались протестующие возгласы. Несколько слуг во главе с Бейливиком подошли и встали за спиной Уилберфорса, на которого наседала разъяренная седовласая толпа.

Мэдлин вышла вперед:

— Право, джентльмены, это начинает выглядеть довольно нелепо. — Она тепло улыбнулась им всем. Старики заметно оттаяли, а кое-кто даже начал смущенно переминаться с ноги на ногу. — Граф нашел нам очень, славный домик довольно близко отсюда. Мы будем очень рады видеть вас всех у нас в гостях.

— Минуточку, — перебил ее Уилберфорс, — прошу прощения, что вмешиваюсь, миледи, но мне внезапно пришло в голову, что хотя устав запрещает дамам посещать клуб, в нем нигде не говорится о том, что им запрещено селиться здесь!

Он обвел всех безмятежно-спокойным взглядом, словно только что избежал повешения на флагштоке.

— Ура! — сказал лорд Бартлз, а сэр Джеймс возглавил целый хор хрипловатых возгласов, выражавших радость.

Мелоди присоединилась к ним, звонко закричав: