Диана Крымская - Черная роза

— Нет, мадам. Он удалился к себе и целый день я его не видел.

— А посреди ночи вдруг ни с того ни с сего ворвался сюда в таком состоянии? Нет, что-то должно было произойти! Как он был одет?

— На нем были рубашка и шоссы. Он был без оружия.

— Значит, он не выезжал из дворца. Или в его покои кто-то приходил и что-то ему сказал про вас… Или герцог сам куда-то выходил и что-то узнал. Мы должны это выяснить! Рауль! Сходите к капитану моей стражи. Пусть он опросит всех караульных на всех этажах, — наверняка кто-то из них что-то видел.

Де Ноайль вышел и вернулся через десять минут. Он был очень взволнован.

— Герцог выходил из своих покоев и поднимался на третий этаж!

— К моим дамам? Что ему там понадобилось в три часа ночи?

— А вы не догадываетесь, мадам?

— Вы думаете… вы думаете, что мой кузен ходил к Доминик де Руссильон? — протянула королева, и глаза ее сверкнули.

— Ну, не к бедной же Мадлен де Гризи, чтобы вновь овладеть ею, — криво усмехнулся Рауль.

— Похоже, вы правы. Он ходил к графине… Зачем?

— Я тоже этого не понимаю. Даже если он действительно увлечен ею, — она-то явно его не любит!

— Да, дорогой Рауль. Я видела, как она смотрела на вас — и на него, когда вы состязались в метании кинжалов. У нее все на лице было написано. Вы победили в борьбе за ее любовь, даже не прикоснувшись к ней!

— Кажется, я догадываюсь, зачем де Немюр туда ходил, ваше величество! Он хотел убедиться, что меня нет в ее комнате!

— Неужели он уже так страшно ревнует? Хотя это похоже на правду, — и королева хищно улыбнулась. — Что же будет дальше, если он уже сейчас сходит с ума?.. И, вы думаете, поэтому он и ворвался сюда и хотел вас убить?

— Нет, не думаю. Ведь меня у графини не было. Наоборот — увидев меня здесь, в вашей спальне, он должен был бы успокоиться.

— Это верно… что же там произошло? Как это выяснить? Герцогиня де Луна! — крикнула Бланш. Инес появилась на пороге своей комнаты. — Сходите на третий этаж к моим дамам и спросите у графини де Руссильон… Хотя нет — не спрашивайте! Вы будете разговаривать с ней так, как будто уже знаете, что герцог де Немюр был там и имел с ней беседу. Допросите ее. Мне нужно знать, о чем они говорили! Да поживей!

Герцогиня присела и вышла.

— Теперь эта девчонка не сможет отвертеться!

— Мадам… Неужели вы думаете, что Доминик могла говорить с ним? О чем? Они сегодня встретились впервые за четыре года! И он считает ее просто сестрой своей жены!

— Посмотрим, что скажет юная графиня. Возможно, они и не разговаривали. Он просто постоял под дверью и послушал… Но на него это не похоже!

Герцогиня вернулась довольно быстро.

— Ваше величество, Доминик де Руссильон сообщила мне, что герцог де Немюр действительно с ней разговаривал. И спросил, как она устроилась.

Королева и Рауль обменялись понимающими улыбками.

— А потом из своей комнаты вышла баронесса де Гризи, увидела герцога и набросилась на него с какими-то невнятными криками, из которых графиня ничего не поняла. И герцог ушел, а баронессе стало дурно, и сейчас графиня находится в ее комнате и ухаживает за ней.

— Так вот в чем дело! — протянула Бланш. — Мадемуазель де Гризи что-то сказала моему кузену! И я догадываюсь, что. Вот откуда это бешенство! Он понял, что над ней надругались. И что это были вы, милый Рауль! Он вспомнил свою невесту — и обезумел…

— Да, выходит, мы ошиблись, думая, что им овладела ревность.

— Но все же он ходил именно к Доминик. Баронесса тут попалась случайно. Узнавал, как графиня устроилась! Как смешно!.. Прекрасная мысль — всем первым дворянам французского королевства навещать среди ночи наших дам и беспокоиться о них! — И она расхохоталась, но смех ее был несколько принужденным.

Рауль помрачнел.

— Она открыла ему дверь… Зачем?

— Не волнуйтесь. Больше не откроет! Возможно, ваша милая «женушка» уже сегодня ночью узнает о де Немюре все. Все! И тогда уже не подпустит его к себе и на сто шагов! А вы, мой дорогой, будьте осторожны. Не доводите своего кузена до крайности. Вам повезло, что здесь есть молельня, и дверь в нее достаточно крепкая!

Рауль подошел к ней сзади и обнял за полные плечи. Но она чуть не брезгливо сбросила его руки.

— С сегодняшнего дня вы — рыцарь графини Доминик де Руссильон, милый Рауль! Ступайте к себе. Она должна видеть, что вы любите только ее, и что связь между нами закончена! А я буду наслаждаться ревностью Робера. О, мы еще поиграем с ним! — И она опять звонко рассмеялась…

Оставшись одна в своей опочивальне, королева еще долго сидела при свечах у туалетного столика. Она смотрела на свое отражение невидящим взглядом и думала о де Немюре.

Неукротимый, стойкий, гордый, неподдающийся Робер! Почему, почему он отказывает ей? Разве она подурнела?.. Разве красота ее увяла? Она с беспокойством посмотрела на себя в зеркало.

Нет… она все еще прекрасна! Самая прекрасная женщина во французском королевстве, да и не в нем одном! Не за обладание ею — за улыбку, благосклонный взгляд, ласковое слово, — тысячи рыцарей готовы заплатить жизнью!

А Роберу она готова предложить не улыбку и не слова, — а свое роскошное тело… тело королевы Франции! Так почему же он не хочет ее? Раньше он не уступал, возможно, потому, что она была замужем — за королем, его другом и двоюродным братом. Но теперь, когда она свободна, — что, что удерживает его? Долг? Мораль? Кодекс рыцарской чести? Глупые, смешные, нелепые предрассудки!

«Он был бы моим королем… А я — его служанкой… рабыней… Преданной, послушной, верной!»

Бланш любила властвовать — и не только на троне, но и в постели. Ее любовники — о, их было не так мало! — должны были удовлетворять ее неистощимые прихоти, позволяя ей унижать себя; ей нравилось, когда они ползали у ее ног, когда она брала в руки хлыст и стегала их, как собак, а они умоляли о пощаде. Ее фантазия была безгранична!

Рауль… Рауль был горд. И иногда она позволяла ему брать себя силой, сопротивляясь, царапаясь и кусаясь, как тигрица. Но и ему приходилось часто принимать правила ее игры, становясь ее послушным рабом.

«Может быть, поэтому Рауль и изнасиловал баронессу де Гризи… и не только ее. Я слышала о его развратных, гнусных делишках. Ему тоже нравится властвовать. Унижать, видеть, как сопротивляется, слабеет и, наконец, сдается его жертва. А со мною он не мог себе этого позволить!»

Но, тем не менее, и с Раулем, и с другими ее любовниками, — все это были лишь игры, игры по правилам, которые устанавливала она, королева.

А с Робером де Немюром она не могла играть по своим правилам. Он не признавал их. Он их отвергал. Он вообще не хотел играть!