Джил Лэндис - Мечтательница

Поскольку он не мог точно сказать, как поведет себя если прямо сейчас встретится с Селин, Корд предпочел не искать ее. Он расстегнул и сдернул с себя рубашку, бросил ее на соседнее кресло и сел, чтобы стянуть сапоги. Оставшись босиком, молодой человек поднялся и, распрямив плечи, поиграл бицепсами. Сцепив ладони, Корд вытянул руки над головой. Объезд владений утомил его, но подбодрил и доставил радость, которой он давно не испытывал.

Он еще не успел успокоиться, мысли его постоянно возвращались к тому, что он увидел и узнал за этот день. Хотелось выпить, но он решил пойти на балкон и послушать, как плещется море, а не бродить по дому в поисках спиртного. Корд подошел к самым перилам. Далеко за садом, окружающим дом, за широким склоном и открытой поляной лежало море, черные бриллианты мерцали в неясном свете месяца. Звездные отражения плясали на воде. Прибой бился о берег, и этот звук доносился до него на крыльях ветра. Вдруг шум моря заглушил слабый возглас удивления. Корд обернулся.

В проеме высоких французских дверей соседней комнаты стояла Селин. Подол белой ночной рубашки, которую он ей подарил, обвивался вокруг ее босых ног, лаская высокий подъем. Она подняла руку, чтобы отвести от щеки волосы, которыми играл ветер.

– Колдовство все-таки не слишком удалось, правда?

Он думал, что она развернется и уйдет. Оскорбительно-горький тон его вопроса-предположения должен был заставить ее искать убежища в своей комнате, но она не двинулась с места. Она продолжала стоять на ласкающем ее ветру, с развевающимися непослушными волосами, искушая его своей невинностью и молчанием. С пониманием и сочувствием, в которых он не нуждался и которых не хотел.

Наконец она заговорила:

– Почему ты это сделал?

– Что еще я сделал?

– Почему ты так поцеловал меня сегодня?

Он снова посмотрел на морскую гладь, не в силах вынести ее вида, догадываясь, что она стоит перед ним совершенно обнаженная, если не считать пары метров тонкого батиста. Он не мог смотреть на нее и не желать ее.

– Цель твоей жизни мучить меня, да? – тихо спросил он.

– Это потому, что ты так легко позволяешь себя терзать. Ты сам желаешь упиваться своей болью. Прекрати это, Кордеро.

В два шага Корд покрыл разделяющее их расстояние и остановился перед Селин, не решаясь прикоснуться к ней. Боясь, что это слишком многое ей откроет. Чары, которыми она так легко его пленила, выводили его из себя. Он никак не мог взять себя в руки.

– Ты всего-навсего избалованная дочка торговца, купившая себе мужа, благодаря толстому кошельку. Ты играешь в жизнь, придумывая байки об отце-цыгане и жизни в Лондоне. Что ты знаешь о боли?

– Достаточно, – прошептала она. – Я знаю достаточно, чтобы не копить ее в себе, не лелеять, словно это бесценное сокровище, как это делаешь ты.

– Что ты хочешь заставить меня сделать, женушка?

– Прекрати это, Корд. Забудь о прошлом. Теперь ты здесь. У тебя есть земля и дом, верные слуги и тетя, которая тебя любит. Будь благодарен за это. Позволь им любить тебя и подари им ответную любовь. Что касается меня… Можешь верить во что хочешь, но не смей думать, что я не знаю, как болит сердце и тоскует душа, только потому, что не считаю нужным выставлять свои чувства напоказ, словно траурную повязку на рукаве или завоеванный в бою трофей.

Она повернулась, чтобы уйти, но Корд протянул руку и схватил ее за плечо. Тепло ее кожи, которое он ощутил сквозь тонкую ткань, волной разлилось по его руке. Пальцы его впились в ее нежное тело, он почувствовал, что она вырывается, но не мог позволить ей уйти. Притянув Селин к себе, Корд прижал ее к своей обнаженной груди, зарылся лицом в ее пышные волосы и, закрыв глаза, упоенно вдыхал ее теплый запах. Опустив руки вниз, обхватил ладонями бедра девушки и прижал ее к себе с такой силой, что она почувствовала, как наливается его плоть, усиливается его желание.

Корд слегка откинулся назад, провел ладонью по ее лицу и снова подумал, какая она маленькая и хрупкая. В ее глазах смешались звездный свет, надежда и страх. Она тяжело дышала, словно бежала от опасности. Сердце ее билось в такт с его сердцем, и Корд выдохнул прямо ей в ухо:

– Я хочу тебя, Селин. Я хочу тебя больше, чем хотел чего-либо в моей жизни. И я хочу тебя прямо сейчас.

– Я хочу тебя прямо сейчас.

Казалось, они окунулись в серебряный свет звезд и грохочущий шум моря. Корд обхватил ладонями ее лицо и не сводил с нее глаз. Селин чувствовала, что не в силах отвергнуть его.

Услышав его слова о том, как сильно она ему нужна, ощутив его горячие прикосновения, девушка сама испытала такой прилив нежной, сладостно мучительной истомы, что отказать ему сейчас значило отказать в самом необходимом самой себе.

Она подняла руки и положила ладони на его обнаженную грудь так, что прикосновение не вызвало образов из его прошлого. Она не хотела сейчас ничего знать о прошлом, она не будет думать о будущем. Важно было только настоящее, только этот прекрасный миг: мерцание звездного неба, шум морского прибоя и… Кордеро.

Когда она коснулась его кожи, он вздрогнул и закрыл глаза. Селин услышала его глубокий вздох, потом он опустил к ней лицо и впился губами в ее губы. Она думала, что его сегодняшний утренний поцелуй был пределом настойчивости, но его нельзя было даже сравнить с тем, как требовательно Корд заставил ее открыться ему навстречу сейчас. Его теплый, настойчивый язык изучал ее, дразнил, изображая что-то гораздо более интимное и желанное.

Корд оторвался от лица девушки и притянул ее к себе, еще крепче прижав к обнаженной груди. Сердца их бились в унисон. Его руки блуждали по ее телу. Дыхание Селин стало тяжелым и прерывистым, когда он обхватил ладонью ее грудь. Селин застонала, почувствовав, как он сжал пальцами напрягшийся сосок, ласково поглаживая его сквозь ткань рубашки до тех пор, пока она не выгнулась всем телом ему навстречу.

Тогда он склонил голову ей на грудь и коснулся губами тугого бугорка, целуя его сквозь тонкий слой батиста. Селин обхватила его голову обеими руками, запустила пальцы в черные волнистые волосы, требуя большего, молча прося, чтобы его губы стали настойчивее, и наконец из ее горла вырвался крик сладостной боли.

Она растаяла в его объятиях, тяжело и часто дыша, стремясь к нему, страстно его желая. Истома, которой она никогда прежде не испытывала, охватила ее с такой силой, что она и представить не могла, что сможет выдержать еще хотя бы одно мгновение. Она слилась с ним в единое целое, уверенная, что еще мгновение – и ее разорвет на миллион мелких кусочков, больше, чем звезд на карибском небе.

Корд снова откинулся назад и заглянул ей в глаза. Этот долгий, настойчивый взгляд говорил о многом. Потом быстрым движением он подхватил девушку на руки и понес в ее комнату.