Констанс Холл - Милая мятежница

Ларк наморщила носик:

— У меня есть к тебе еще одна претензия. Ты дал монаху слишком много денег. С него хватило бы и четверти того, что ты ему отвалил.

— Ты ворчишь, как старая скупая жена.

Ларк иронически улыбнулась:

— Когда я вижу тебя, во мне просыпается все самое лучшее.

— Может, снова засунуть тебе в рот кляп? Как видно, держать язык за зубами ты не в состоянии. — Стоук прищурился.

— В этом нет необходимости, поскольку я до утра не скажу ни слова.

— Никогда не подумал бы, что ты сможешь продержаться так долго. — Не сводя с Ларк пронзительного взгляда, Стоук взял со стола полотенце и стал вытирать голову. — Ну, что стоишь? — обратился он к своей пленнице. — Возьми полотенце и обсушись.

Ларк послушно взяла полотенце из стопки лежавшего на столе белья и уселась на стоявший у очага деревянный стул. Балтазар улегся у ее ног. Плащ распахнулся на груди у девушки, позволяя Стоуку созерцать ее груди сквозь мокрую ткань сорочки. Они были вовсе не так малы, как ему поначалу казалось.

Заметив, что он наблюдает за ней, Ларк запахнула плащ, распустила волосы и начала сушить их полотенцем. Затем наклонилась к полыхавшим в очаге поленьям.

Стоук замер. Ее золотистые волосы находились в каком-нибудь дюйме от желтых языков пламени. Казалось, еще немного, и они вспыхнут. Бросившись к Ларк, Стоук дернул ее за руку, отчего она откинулась назад и ударилась спиной о деревянную спинку стула.

Зрелище полыхавшего в очаге огня завораживало. В голове у Стоука промелькнуло видение.

Огонь, кругом огонь! Под самый потолок, выше потолка. Толпа бежала, пытаясь пробиться сквозь стену пламени и оглашая воздух криками ужаса и боли. Вот уже пламя опалило кожу Стоука. А потом он услышал собственный, исполненный страдания вопль…

— Что случилось?

Стоук почувствовал прикосновение пальцев Ларк к своей руке, и это вернуло его к действительности. Сердце Стоука неистово колотилось, ладони вспотели, мышцы напряглись, а на шее канатами проступили вены. В следующее мгновение он осознал, что все еще держит Ларк за руку. Выпустив ее, Стоук сделал шаг назад.

— Ты чуть не спалила себе волосы, — пробормотал он хриплым, изменившимся до неузнаваемости голосом.

— Нет, в твоем порыве было нечто большее — не только желание спасти мои волосы… — Ларк впилась в него взглядом. — Я увидела в твоих глазах страх. Ты боишься огня — вот в чем дело! Это правда?

— Я же говорил, что молчать долго ты не сможешь…

— Это не ответ. А между тем я задала тебе вопрос. — В голосе Ларк не чувствовалось ни малейшего сожаления по поводу того, что она нарушила обет молчания.

Стоук решил, что скрывать истину не имеет смысла.

— Вот видишь, ты нашла щелочку в моей броме. Интересно, воспользуешься ли ты этим, чтобы причинить мне зло?

То, что он увидел в ее глазах, поразило его. Взгляд Ларк выражал понимание и человеческое тепло, а уж этого Стоук никак не ожидал в ней найти.

— Успокойся, этого не будет, — сказала она. — Я знаю, что такое страхи, постоянно терзающие душу.

— И много их у тебя?

— Да так. Есть немного. — Девушка многозначительно посмотрела на него. — Знаешь, когда страхов нет вовсе — это как-то даже не по-человечески.

Стоуку не хотелось замечать проявлений ее доброты. Ларк — женщина, а значит, существо, недостойное доверия. Он нагнулся, подобрал с пола полотенце и стал вытирать волосы.

Некоторое время они предавались этому занятию в полном молчании, однако то и дело обменивались взглядами.

Стоук, например, впервые обратил внимание на то, какие длинные и красивые у Ларк пальцы. Заметил он и небольшие шрамы у нее на руках, а еще увидел, что ногти у девушки хотя и чистые, но подстрижены коротко, как и у него. Помнится, Уильям рассказывал, как ловко Ларк управляется с оружием, и даже уверял Стоука, что в учебных схватках она не раз одерживала верх над его людьми. Тогда Стоуку казалось, что это обычное хвастовство любящего отца. Но после того как эта девица весьма профессионально ткнула его кинжалом в спину, всякие сомнения в справедливости слов Уильяма у Стоука отпали. Об умении владеть оружием свидетельствовали и шрамы у нее на руках. Стоук еще больше утвердился в мысли, что поворачиваться к ней спиной опасно. Более того, теперь эта женщина знала его секрет, который прежде он тщательно хранил.

Стоук мрачно взглянул на Ларк:

— Сними с себя эти мокрые тряпки.

Девушка замерла.

— Ни за что.

— Тебе придется это сделать.

— Не понимаю, с какой стати мне раздеваться.

— Может, тебе и нравится спать на влажном белье, но мне это противно. Кроме того, я не собираюсь спорить с тобой. Если не разденешься сама, я сорву с тебя одежду.

С этими словами Стоук шагнул к ней.

Ларк вскинула руку:

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь. Но может быть, ты не станешь унижать меня, наблюдая за тем, как я раздеваюсь?

— Нечего разыгрывать из себя недотрогу. Можно подумать, что тебе внове раздеваться перед мужчиной. Уверен, перед своими любовниками ты проделывала это десятки раз.

— У меня не было любовников. — Ларк сорвала с себя плащ Стоука и швырнула его на пол. — Сколько раз мне говорить тебе об этом!

— Об этом не стоит говорить вообще. — Стоук нарочно не отводил от нее взгляда. — Прибереги свои россказни для кого-нибудь другого. Кроме того, я уже видел тебя обнаженной. Даже если ты ляжешь на кровать и раздвинешь ноги, не беспокойся: между ними я пристраиваться не стану.

— Этого я тебе никогда не предложу. — Подхватив влажный подол своей сорочки, Ларк поднялась и стащила ее с себя.

Балтазар потянулся к сорочке мордой и тщательно обнюхал ее.

На щеках у Ларк заиграл яркий румянец. Она скрестила на груди руки и устремила на своего похитителя полный негодования взор, который, казалось, говорил: «Ты за это еще поплатишься!»

Терпение Стоука истощилось. Он протянул руки, чтобы схватить девушку, но совершил при этом ошибку — взглянул на ее обнаженное тело. Взглянул — и замер. Он увидел золотые, потемневшие от дождя волосы, которые мокрыми прядями змеились по ее телу и достигали бедер, почти смыкаясь с золотистым треугольником внизу живота.

— Ну что? Ты собираешься как-то использовать свои конечности? — кивком Ларк указала Стоуку на его руки, которые застыли в нескольких дюймах от ее плеч.

— Конечно. Но то, что я сделаю, вряд ли порадует тебя.

Стоук заставил себя опустить руки и отвести взгляд. Он должен преодолеть влечение к этой женщине. Любой ценой.

Стоук расстегнул пояс, на котором висел длинный меч. Краем глаза он заметил, что Ларк при этом даже не шевельнулась.