Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

— Тогда перестаньте прятаться, — потребовала Эшли. — Перестаньте делать вид, что я для вас пустое место. Будьте со мной. Сегодня. Сейчас. В беседке у озера. Я буду ждать после обеда.

Виктор хотел возразить, но она приложила палец к его губам.

— Не говорите «нет». Я устала от ваших отказов. Приходите. Или я сама приду к вам в комнату, и тогда скандала не избежать.

Эшли развернулась и ушла, не дожидаясь ответа.

*******

После обеда, сославшись на усталость, Эшли поднялась к себе, переоделась в более простое платье и, дождавшись, когда все разойдутся по комнатам для послеобеденного отдыха, выскользнула из дома.

Парк в этот час был пустынен. Солнце, клонившееся к закату, золотило верхушки деревьев, и тени становились длинными, мягкими. Эшли шла по аллее к озеру, и сердце её билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Она знала, что рискует. Знала, что если их увидят, скандала не избежать. Но ей было всё равно. Сплетни уже ползли по Лондону, и её репутация была разрушена. Так зачем же отказывать себе в единственном, что делало её счастливой?

Она увидела Виктора издалека. Он стоял у беседки, прислонившись к колонне, и смотрел на воду. Его поза была расслабленной, но она знала — это только видимость. Внутри он был напряжён, как струна.

— Виктор, — позвала она, подходя ближе.

Он обернулся. В его глазах, в этом золотистом свете заката, она увидела всё — и страх, и надежду, и желание, и отчаяние.

— Вы пришли, — произнёс Виктор, и его голос был хриплым.

— Я же сама позвала вас сюда, — ответила Эшли, останавливаясь в шаге от него.

Они стояли так, глядя друг на друга, и время для них остановилось. Ветер шевелил их волосы, играл с полами его сюртука. Где-то вдалеке пела птица, и вода в озере тихо плескалась о берег.

— Эшли, — начал он, делая шаг к ней. — Если мы сделаем это, пути назад не будет.

— Я знаю, — ответила Эшли, не отводя взгляда.

— Вы будете опозорены. Ваш отец…

— Мой отец узнает, когда я сама сочту нужным ему рассказать, — перебила она. — А пока… Пока я хочу быть с вами. Сегодня. Сейчас. Не думая о последствиях.

Виктор протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, и от этого прикосновения по всему её телу разлился жар.

— Вы уверены? — поинтересовался он, заглядывая ей в глаза.

— Ни в чём я не была так уверена, как в этом, — решительно заявила Эшли.

Виктор наклонился и поцеловал её. Не нежно, не бережно, как раньше. Этот поцелуй был другим. Жадным, отчаянным, голодным. Он целовал её так, будто хотел выпить её до дна, будто это был их последний поцелуй.

Эшли ответила ему с той же страстью, запустив пальцы в его волосы, притягивая его ближе, ближе, ещё ближе. Его руки скользнули по её спине, сжали талию, приподняли, прижимая к себе. Она чувствовала твёрдость его тела, жар его кожи, и это ощущение лишало её способности мыслить.

Виктор увлёк её в беседку, где на скамье кто-то предусмотрительно оставил плед. Его губы скользили по её шее, по ключицам, по плечам, открытым вырезом платья. Эшли запрокинула голову, закрыла глаза, и из груди её вырвался тихий, сдавленный стон.

— Тише, — прошептал Виктор, целуя её в уголок губ. — Нас могут услышать.

— Мне всё равно, — выдохнула она, притягивая его к себе.

Виктор опустил её на плед, накрыл своим телом, и Эшли почувствовала, как его руки блуждают по её телу. По бокам, по животу, по бёдрам. Его пальцы расстегнули пуговицы её платья, и ткань разошлась, открывая тонкую сорочку. Он поцеловал её грудь сквозь ткань, и она выгнулась, не в силах сдержать крик.

— Виктор, — прошептала Эшли, и её голос был полон мольбы. — Виктор, пожалуйста…

Он замер. Его дыхание было сбивчивым, тяжёлым, его руки дрожали, сжимая её тело.

— Что? — спросил Виктор хрипло. — Что «пожалуйста»?

— Не останавливайтесь, — выдохнула Эшли. — Пожалуйста, не останавливайтесь.

Виктор посмотрел на неё — на её растрёпанные волосы, на её раскрасневшееся лицо, на её губы, припухшие от поцелуев, на её глаза, полные огня. И в его глазах Эшли увидела борьбу между желанием и долгом, между страстью и разумом.

— Я не могу, — сказал Виктор, и в его голосе была такая боль, что у неё сжалось сердце. — Я не могу, Эшли. Не здесь. Не сейчас. Вы заслуживаете большего.

Он отстранился, сел на край скамьи, закрыл лицо руками.

И тогда что-то внутри Эшли сломалось. Весь день, вся эта неделя, все унижения, все сплетни, все сомнения… Всё выплеснулось наружу.

— Вы не можете? — переспросила она, и её голос дрожал от гнева. — Или вы не хотите?

Виктор поднял голову, и в его глазах Эшли увидела удивление.

— Что? Как вы можете…

— Я могу! — закричала она, вскакивая на ноги. — Вы говорите, что любите меня, но когда дело доходит до настоящего, вы отступаете! Вы боитесь! Вы боитесь себя! Вы боитесь того, что обо мне подумают! А я… Я уже опозорена! Весь Лондон говорит, что я ваша любовница! Так дайте мне хотя бы почувствовать, что это не напрасно!

— Эшли, прошу вас… — Виктор протянул к ней руку, но она отшатнулась.

— Не прикасайтесь ко мне! — выкрикнула Эшли, и слёзы брызнули из её глаз. — Вы не имеете права! Вы целовали меня, вы говорили, что я вам нужна, а когда я сама пришла к вам, вы отказываетесь! Что я для вас? Игрушка? Развлечение?

— Нет! — Виктор встал, шагнул к ней, но она отступила ещё дальше.

— Тогда что? — спросила Эшли, и её голос сорвался на крик. — Что я для вас, Виктор? Скажите мне правду! Хотя бы раз!

— Вы моя жизнь! — закричал Виктор в ответ, и в его голосе было столько отчаяния, что она замерла. — Вы моя жизнь, Эшли! Я люблю вас! Я люблю вас с того самого мгновения, как впервые увидел! Я люблю вас так, как не любил никого и никогда! Я молчал, потому что боялся, что моя любовь разрушит вас! А теперь, когда вы здесь, когда вы в моих объятиях, я должен остановиться, потому что если я не остановлюсь, я причиню вам боль! Я не хочу, чтобы наша первая близость была в какой-то проклятой беседке, где любой слуга может нас застать! Я не хочу, чтобы вы стыдились этого потом! Я хочу, чтобы это было правильно! Чтобы это было красиво! Чтобы вы знали, что я не просто хочу вас —