Биверли Бирн - Пламя возмездия

– А вы просто скажите мне ответ на вопрос председателя и все дела, господин. Как это все произошло?

– Мне следует подумать, что тут сказать, – не спеша ответил Шэррик. Он хотел выиграть время. – Здесь не один вопрос, а целых два, а может, и три. Кто этот парень? Что за записку он получил? И с какой стати председатель думает, что это я ее посылал?

Тем временем ветер менялся. Становилось теплее. Казалось, и кокни это тоже заметил.

– Ветер меняется, – пробормотал он. – В одну секунду переменился. Что за погода?

– Ужасная погода, ты прав, парень.

– Председатель доверял вам. Долгие годы доверял, а теперь он понять не может, что к чему.

– Председатель сам решит, кому он должен доверять, а кому – нет, – миролюбиво сказал Шеррик. – Но, что до меня, то я и зла не желал и не желаю. Я им, кроме добра, ничего не делал.

– Какой мне ответ председателю нести, господин?

Кокни стало надоедать жонглирование словами, он был уже готов признать свое поражение в этой словесной дуэли.

– Так вот, у меня в ответ на его один вопрос сразу моих три: вот и все, что я могу тебе сказать. Так им и передай. Хотя есть и еще кое-что.

Лицо человека было едва различимо, но неудовольствие в его голосе Шэррик расслышал отчетливо.

– Вопросы ваши, господин, их не устроят. Им ответы подавай. – Потом, поняв, что ничего этим не добьется, все-таки решил спросить напоследок: – А что еще вы имели в виду?

– А, так себе, ерунда. Ничего особенного. Только передай этому председателю, что я всегда предпочитал работать в одиночку, – негромко произнес Шэррик. – Это значит – не в организации, можешь так и сказать. Это и их, и меня устраивало. А если сейчас им захотелось, чтобы все было по-другому, то тогда, значит, мы расстанемся.

Сан-Хуан, 15 июля 1898 года

Четверг, 9 часов вечера

Окно номера Бэт в Посада де Сан-Хуан Баутиста смотрело на обшарпанный внутренний дворик, выходивший на улицу. Светила полная луна и она могла хорошо видеть Майкла.

С Майклом они не разговаривали вот уже пять дней. Несколько раз она видела его проходившим у нее под окнами, но за все это время он ни разу не взглянул на них и не заходил к ней. Тилли докладывала ей, что он постоянно куда-то ходил и даже не всегда обедал в гостинице. Но, несмотря на это, Бэт предпочитала завтракать, обедать и ужинать у себя в комнате, чтобы случаем не столкнуться с ним в столовой гостиницы. Сегодня вечером он отобедал довольно рано в гостинице или где-нибудь еще – этого Бэт не знала. Теперь он сидел под пальмой и курил сигару.

Вид у него был задумчивый и довольно печальный. Она долго наблюдала за ним, пытаясь угадать причину такого его настроения и выработать какую-то тактику по отношению к нему и линию поведения. Бэт все время задавала себе вопрос, как ей с ним себя вести с той самой их ссоры в субботу. Конечно, она могла быть и нежной, и мягкой и не донимать его расспросами, словом, играть предписанную правилами, обычаями и этикетом женскую роль, к которой была приучена. Она вполне могла подойти к нему сейчас, извиниться и сказать, что была не права, умолять его о прощении. И Бэт знала, что он бы простил ее. Майкл мог быть очень жестким, непреклонным, но не с ней, такого почти никогда не случалось. Не было бы по-другому и в этот вечер. Она уже достаточно хорошо знала этого человека, чтобы предугадать или просто чувствовать его настроение. Подойди она к нему, он обнял бы ее, они незаметно пробрались бы в его комнату, и они любили бы друг друга. А после этого осталось все как и прежде. Эта проблема встала перед ней со всей неотвратимостью, со всей жестокостью, когда она призвала на помощь не свои эмоции, а логику.

За почти три недели с тех пор, как она прибыла на остров Пуэрто-Рико и бросилась ему на шею, Майкл не раз делал неясные намеки. Нет, это даже были не намеки, скорее он что-то недоговаривал, умалчивал, но это молчание говорило ей больше, чем слова. Ни разу он не завел речь о будущем. А не говорил он об этом потому, что в будущем, для Бэт, места не предусматривалось.

Бэт наивно полагала, что Майкл будет вне себя от радости, когда она рассталась с Тимом и заявила о своей готовности на всю жизнь оставаться с ним. Разве не он повторял ей без конца, что обожает ее, что не может представить свою жизнь без нее, как страстно он жаждет, чтобы она принадлежала ему одному? Да, повторял. Но это было тогда, в их той, другой жизни, там, в Лондоне, в период их тайных встреч, эта таинственность и сводила его с ума. Она понимала это лишь теперь, задним числом, как все изменилось, когда речь зашла о том, что ему предстоит уехать по делу далеко и надолго. А за все время, которое она была здесь, рядом с ним, он и словом не обмолвился о будущем.

Теперь, когда она удосужилась, наконец, внимательно рассмотреть сегодняшнюю ситуацию, ей стало абсолютно ясно, что Майкл не желал ее как явление постоянное. Чем бы он здесь ни занимался, каковы бы ни были его планы, места для Бэт в них не было отведено? Почему – на этот вопрос она не могла найти ответа, сколько бы ни билась над этим. Но ведь он же любил ее, и в том, что он ее любил, она не сомневалась. Но…

Вдруг ей показалось, что Майкл собирается уходить. Она отошла от окна, ей не хотелось, чтобы он заметил ее. Но он лишь выбросил окурок сигары в разбитый глиняный цветочный горшок, служивший пепельницей, и снова погрузился в свои мысли.

О чем он сейчас думал? Может быть о ней? О том, как изобрести способ отделаться от нее? Как освободить себя от бремени ее присутствия здесь? Возможно, но не обязательно. Бэт была уверена, что не она находилась в центре его внимания здесь. На Пуэрто-Рико он оказался потому, что этот остров был частью выработанной и тщательно продуманной схемы, неизвестной ей. Начиная с той печальной субботы, Бэт стала суммировать все известные ей факты. Майкл Мендоза Кэррен находился в Пуэрто-Рико потому, что жаждал возобладать Кордовой. Это место было промежуточной ступенькой, от которой он должен был оттолкнуться на пути своего восхождения в Испанию. Майкл вознамерился отвоевать то, чего был лишен по воле своего отца, и этого не сам пожелал, а по велению его матери Лилы Кэррен.

Бэт прикусила губу, ей не терпелось выбежать вниз в патио и настоять на том, чтобы проблема была решена раз и навсегда. Если она и дальше будет медлить, возможность будет упущена. Он в любую минуту может встать и отправиться куда-нибудь по своим делам, туда, куда он обычно отправлялся в эти дни. Может быть, к Нурье Санчес.

Ее передернуло. Но не от мысли о Нурье Санчес. Ей вспомнилась Лила Кэррен. Она сунула руку в карман и достала телеграмму, которую получила вчера. Бэт никому, даже Тилли, на стала рассказывать о ней.