Биверли Бирн - Пламя возмездия

– Да, это так, вы правы. Впрочем, мое положение несколько отличается от вашего. Вы ведь практически все важные решения принимаете сами, разве не так, Норман?

– Да нет. Главный компаньон у нас Джемми, как вам известно. Кроме того, есть еще и Генри.

– Их светлость лорд Уэстлэйк – лишь номинальный глава. И ни для кого не секрет, что банковское дело – не самое любимое его занятие. Лямку в Мендоза-Бэнк тянете вы, Норман.

– Что, действительно так считают? Но, позвольте, кто я такой, чтобы становиться в позу и противоречить традициям и вековой мудрости моих предков? Впрочем, ладно, Джонатан, будь по-вашему: я – главный распорядитель у Мендоза, а вы подобной свободой у Кауттса не пользуетесь. Что из этого следует?

Хаммерсмит вздохнул и, надув щеки, выпустил воздух, затем сделал большой глоток пива.

– Полагаю, что лучше сказать все начистоту.

Он колебался, было видно, что он собирал в кулак всю свою решительность, чтобы высказать то, ради чего он и назначил эту встречу.

– Вам предстоит выплата по требованию в сумме один миллион фунтов стерлингов. Наличными. На оплату вам дается десять дней.

– От кого исходит это требование? – после длительной паузы Норман смог выдавить из себя этот вопрос.

В горле у него мощным упругим комком засел страх, нет, не страх – ужас. Он мгновенно вспотел и ощутил бегущие по спине холодные струйки. Но ничем не выказал своему собеседнику того, что в данный момент чувствовал.

– От кого? – с усилием переспросил он.

– Строго говоря, от нас. По поручению вашего клиента Майкла Кэррена.

Норман расслабился, облегчение от того, что он услышал сейчас было едва ли слабее только что охватившей его паники.

– Мы не должны Майклу Кэррену ни одного пенни. Это абсурд, должно быть, это просто какое-то недоразумение, ошибка.

– Нет, это не недоразумение и не ошибка, – не соглашался Джонатан. – Вы действительно должны ему миллион фунтов. Письмо, поручающее нам затребовать выплату денег, находится на пути в Лондон. Во вторник оно будет у нас. Самое позднее в среду.

Норман был в нерешительности. Сначала ему захотелось рассмеяться этому человеку в лицо, он был уверен, что вся эта история – чистейший бред, но вслед за этим подумал, что Хаммерсмит не мог ему лгать – и этот скелет, распахнувший дверь шкафа и вышедший из него в наихудшее для Нормана из времен – не дурной сон Нормана, а реальность.

– Полагаю, что вы разъясните мне, как мог возникнуть этот, якобы существующий долг.

– Это действительно очень просто. Облигация была выпущена в 1825 году. Это беспроцентный заем вкладчика. Капитал составляет один миллион фунтов стерлингов. Есть один пункт, в котором сказано, что к этому акту не может быть применен закон о сроках давности. И, как я уже говорил, он должен быть погашен в течение десяти дней.

Боже всемогущий! Быть того не может! Здесь что-то не так.

– Скажите, Джонатан, вы видели этот документ?

Хаммерсмит кивнул.

– Несомненно. И не единожды. Я еще раз сходил в хранилище и еще раз взглянул на него сегодня, перед тем, как встретиться с вами. Облигация эта выглядит вполне в соответствии с законом. Она находится на счету у Майкла Кэррена, куда помещена шесть месяцев назад. В начале этого месяца мы получили уведомление о том, что мистер Кэррен собирается предъявить его. Это уведомление поступило к нам по телеграфу, но мы, разумеется, ничего не стали предпринимать без письменных указаний от него на этот счет. Три дня назад наш нью-йоркский агент сообщил мне телеграммой, что такие указания отправлены в Лондон.

Норман мгновение смотрел на Хаммерсмита, потом, лихо запрокинув голову, влил в себя оставшееся пиво. В его мозгу запульсировала мысль: Роберт-Ренегат был в двадцать пятом году в Кордове, а Лиам в Лондоне. Вначале у них были какие-то трения, на долгое время контактов друг с другом они не имели, но, в конце концов, они вновь сблизились. Это произошло тогда, когда Лиам решил послать своего сына Джозефа, отца Нормана, съездить в Испанию с тем, чтобы половинка медальона вернулась в Англию.

– Кем подписана эта проклятая облигация? – потребовал Норман. – Это вы можете мне сказать?

– Лиамом Мендозой.

– Понятно.

– Это был ваш дед, если не ошибаюсь?

– Верно.

– Я так и предполагал.

Хаммерсмит, последовав примеру Нормана, тоже опустошил свою кружку. Потом, откинув занавеску, громко крикнул.

– Еще две кружки, пожалуйста.

– Сию минуту, сэр! – бойко ответили ему, и вскоре пиво снова стояло перед ними.

Норман сразу же выпил половину своей кружки. Холодное свежее пиво умерило жар, пылавший внутри. «Майкл Кэррен, – размышлял он. – За ним стоит Лила, она не может быть в стороне от этого… хотя…» – В его мозгу произошло маленькое извержение. Он понял, что до сих пор не задал вопроса, который давно следовало задать.

– Эти указания поступили к вам из Нью-Йорка, вы говорите?

– Да, из Нью-Йорка.

Нет, это ему все равно ничего не говорило. Нелогично было бы избирать Нью-Йорк для атаки на банк, не могли Майкл и Лила выбрать это место.

– А первая телеграмма тоже пришла оттуда? – допытывался Норман.

Хаммерсмит отрицательно покачал головой.

– Нет, не из Соединенных Штатов.

– Откуда же она тогда?

Ответить на этот вопрос значило допустить грубейшее нарушение тайны вкладчика. Впрочем и весь этот разговор был нарушением тайны вкладчика. Но Хаммерсмит продолжал его, у него просто не было выхода, кроме как довести его до конца.

– Первая телеграмма пришла из Пуэрто-Рико. Норман медленно выпустил воздух из легких, это было что-то, походившее на свист. В отличие от Нью-Йорка, Пуэрто-Рико был тем, за что уже можно было зацепиться. Здесь уже имелся определённый смысл, своя логика.

– И деньги должны быть непременно переведены в «Банко Мендоза», что в Сан-Хуане?

– Да, – кивнул Джонатан Хаммерсмит.

Значит, это был Пуэрто-Рико, это незаконнорожденное дитя под названием Пуэрто-Рико. Впрочем, оно когда-нибудь да должно было принести несчастье. Черт возьми, ведь следовало и это как-то предусмотреть. Значит, эта Черная Вдовушка пронюхала-таки слабинку. Но каковы были ее планы?

– У вас есть какие-нибудь соображения относительно использования этих средств?

Норман старался говорить ровным голосом.

– Ни малейших, – пробормотал Хаммерсмит.

Он даже и не притронулся ко второй кружке, лишь уставился в нее, будто в хлопьях пены ожидал обнаружить ответы на вопросы Нормана. Потом он откашлялся.

– Мне известно, что предоставление вам этой информации – дело противоправное. Я хочу, чтобы и вы это понимали. Но, я не мог иначе, ведь это миллион фунтов наличными… Как гром среди ясного неба. Такая сумма кого угодно с ног собьет. Тем более вас и теперь…