Советские анекдоты - Алекс Бертран Громов

Приходит к Лаврентию Павловичу на прием Александр Сергеевич Пушкин.

– Ради Бога, помогите. В Союз писателей как бывшего дворянина не принимают, живу в коммунальной квартире, условия жуткие.

– Александр Сергеевич, дорогой вы наш! Да для вас, нашего гения, мы все эти вопросы решим в два счета.

Снимает трубку.

– Алло! Соедините с Моссоветом. Берия говорит. Да, да, тот самый. Что же это за безобразие! Почему Пушкин – и живет в коммуналке? Мы что, не в состоянии дать ему квартиру? Вы там подумайте! Да, и думайте не очень долго…

Кладет и заново снимает трубку.

– Алло! Дайте Союз писателей. Вы что там, все с ума сошли? Как это так? Пушкина – и не принимаете в Союз писателей. Немедленно исправьте эту ошибку.

– Ну вот, – обращается он к великому посетителю. – Все в порядке, идите спокойно и работайте спокойно. Можете быть уверены, что мы вас в обиду не дадим никому и никогда.

– Я вам премного признателен, Лаврентий Павлович.

Пушкин выходит из кабинета. Берия в очередной раз снимает трубку.

– Алло! Дантес? Пушкин вышел из девятого подъезда.

1918 год. Лютые морозы, и Сталин раздает валенки в Кремле. Подзывает к себе Берию и говорит: «Берия, у вас ноги волосатые?».

Берия: «Да, а что?»

Сталин: «Валенки не давать».

Водитель Берии частенько привозил ему девочек-школьниц на ночь. Но однажды очередная девочка вышла от Берии буквально через пять минут и гордо уселась в авто. Удивленный водитель:

– Так быстро?!

– Я ему достойно отказала! Он сказал, что я могу идти домой, и даже подарил букет цветов.

– Дура. Это не букет, а венок.

Этот текст упоминается как реальный в нескольких историях, связанных с женщинами и Берией, и должен подчеркивать мстительность Лаврентия Павловича и его тайное (при действующем советском законодательстве!) якобы всемогущество.

Есть анекдот с вариациями – Берия в нем меняется на Хрущева: «Что такое Чомбе? Это Берия (Хрущев) в шоколаде!». Примечание: Чомбе, Моиз – конголезский политик, о котором много писали советские газеты в 60-х годах. Обвинялся в том, что лично отдал приказ о расстреле Патриса Лумумбы и присутствовал при этом.

Берия, решивший проверить своих сотрудников, решил в одиночку прогуляться по Москве. Почувствовав голод, он зашел в обычную столовую и сел за столик. Никто на него не обращал внимания, не суетился, и тогда Берия сурово спросил подавальщика: «Узнаешь ли меня?». «Да мало ли вас здесь шляется, всех не упомнишь!» – не глядя заявил тот. «Хорошо! Тогда принеси мне поесть!»

А этот анекдот явно навеян многочисленными версиями ареста Берии прямо в Кремле и выносом его завернутым в ковер:

Военные несут по коридору Кремля ковер, из которого торчат болтающиеся ботинки.

Охрана спрашивает: «Куда несете?»

Один из военных отвечает: «В химчистку. Запылился».

«А документы на вынос ковра есть? Кто за сохранность имущества отвечать будет?»

«Сам Лаврентий Павлович, он в ковре на страже!»

«Ну, тогда проходите!»

Хрущев прибил Берию тем самым «ленинским бревном» с субботника.

Почему, когда Сталин приказал найти «большого мингрела», его так и не нашли? Потому что не знали, что именно мерить.

Сталин (вариант – Жданов) сам умер или Берия его отравил? Конечно, сам умер – после того, как отравили.

Левша подковал блоху, а Берия отправил их обоих в шарашку.

Сталин предложил Берии разработать эликсир бессмертия (кстати, один из самых популярных сталинско-бериевских мифов), а тот предложил переименовать должность Сталина – в Вечный Генеральный Секретарь…

Писатель Ольга Шатохина – специально для этой книги:

Нарком Берия был одним из немногих советских руководителей, постоянно носивших шляпу, и единственным, чей образ в массовом сознании накрепко связан с этим головным убором. Сейчас далеко не всякий сможет вспомнить, как выглядел Молотов, который тоже носил шляпу, но потому что дипломатический протокол обязывал.

Если присмотреться к старым фото, можно понять, что Лаврентий Павлович предпочитал «федору», шляпу, вошедшую в моду еще в конце XIX века и сохранявшую популярность до середины следующего столетия. Ее носят и сейчас, но уже как классический головной убор. А применительно к тому времени «федора» ассоциируется со стилем нуар в кино. Шляпа гангстеров и детективов, полумаргиналов, «плохих парней» и одиноких разочарованных храбрецов. А вот почему нарком Берия предпочитал такую шляпу? Он любил кино, это хорошо известно. Увидеть на экране героев нуара он, конечно, успел. В отечественном прокате этих фильмов могло и не быть, но частным порядком на таком уровне – запросто. Скажем, «Мальтийский сокол», эталонная теперь классика жанра с Хамфри Богартом в главной роли, – фильм 1941 года. Почему Берия потянулся не к образцам тогдашней классической мужской элегантности, а именно к визуальному образу противоречивого одинокого волка? Однозначно из буржуазной культуры этот образ, советский человек не имел права быть даже сугубо положительным, но одиноким героем. И тем более советский нарком, радетель за народное дело. А вот поди ж ты, надвигал черную «федору» на глаза, будто какой-нибудь Сэм Спейд или Филипп Марлоу. В крайнем случае – лейтенант Трэгг, вечный противник и поневоле иногда соратник адвоката Перри Мейсона… Тот, кстати, тоже аналогичную шляпу носил.

«Федора» – одна из самых знаменитых шляп в новейшей истории. Причем это редкий случай, когда характерный для мужских брутальных образов аксессуар был позаимствован из женского гардероба. Шляпа «федора» была впервые изготовлена для прославленной актрисы Сары Бернар. Точнее, для ее главной роли в пьесе «Федора» Викторьена Сарду. Этот драматург много писал специально для «божественной Сары». Пьеса изначально была основана на сюжете из византийской истории. Существует рисунок Жоржа Кларена и снимок работы известного фотографа Надара, где запечатлена Сара Бернар в роли императрицы Феодоры, разумеется, еще без фетровой шляпы, зато в роскошных одеяниях и среди пышного византийского антуража. Сарду потом переработал пьесу, перенеся действие в тогдашнюю современность. От первого замысла остался только византийский крест, который носила главная героиня, русская княгиня Федора. Имя для конца позапрошлого века не слишком аристократическое, но в пьесе Сарду хватало развесистой клюквы.

И вот ее-то сценическая шляпа с прямыми полями и тремя вмятинами на тулье внезапно стала популярна у мужчин. Надолго, очень надолго по меркам моды. И оказалась символом целой эпохи и одновременно образа жизни, кинематографического стиля, плеяды ярких экранных героев. Ярких, но неоднозначных. Вроде бы на стороне закона, но не стесняющихся в средствах и методах. Или вроде бы преступников, но не лишенных проблесков человечности и способности к неожиданно благородным поступкам. Ничего не напоминает?..

Лаврентия Берию именуют поистине инфернальным злодеем, матерым циником,