Ким Харрисон - На несколько демонов больше

Кери посмотрела в сад, следуя моему взгляду.

— Так и я тоже, — ответила она ничуть не громче.

Скорчившись на заднем сиденье такси, я глядела на проплывающие здания и представляла себе презрение Элласбет к этим последнего разбора лавчонкам. Хотя собор в Низинах пользовался мировой известностью, все же эта часть города была несколько… ниже классом. Меня не оставляло беспокойство, и я выпрямилась, подтянула на колени сумку с амулетами и пейнтбольным пистолетом. Надо было мне надеть что-нибудь другое — а то какая-то распустеха в джинсах.

Дженкс сидел у меня на плече, поддергивая кольцо серьги в такт африканскому ритму из радио у таксиста. Это меня доставало жутко, и я, хотя знала, что он только пуще примется, не сдержалась.

— Прекрати!

Шею обдало ветерком — он взлетел и приземлился мне на колено.

— Рэйч, расслабься. — Он стоял, расставив ноги для равновесия, крылья слились в прозрачный круг. — Это же легче легкого. Сколько там народу? Пятеро, считая ее родителей? И Квен там будет, это же не то что одной работать. Это вот насчет свадьбы стоит побеспокоиться.

Я вдохнула поглубже, приотворила окно, чтобы посмотреть, как волосы поплывут по ветру. Опустив глаза, я посмотрела на искусственную дыру на колене.

— Может, надо было надеть платье все-таки.

— Это же репетиция свадьбы, Тинкины подштанники! — взорвался Дженкс. — Ты сериалы не смотришь, что ли? Чем ты богаче, тем одеваешься проще. Трент вообще, наверное, в плавках придет.

Я подняла брови, представив себе это подтянутое тело в спандексе. М-м-м…

Дженкс опустил крылья и сделал скучающее лицо.

— Ты классно выглядишь. А вот если бы ты надела те ремешки, которые сама себе выбрала…

Я дернула коленом — он взлетел в воздух. Нам оставалось ехать один квартал, и мы были рано.

— Прошу прощения, — сказала я, наклоняясь к таксисту в

бодрую и громкую переделку «Material girl» Мадонны. Никогда

раньше не слышала ее в стиле калипсо. — Можете объехать

квартал?

Он посмотрел мне в глаза в зеркало заднего вида и — хотя явно счел меня психованной, нырнул на полосу левого поворота и стал ждать светофора. Я опустила окно до конца, и Дженкс приземлился на его край.

— Не хочешь проверить? — спросила я его тихо.

— Уже додумался, детка, — сказал он, проверяя, на месте ли его красная бандана. — Пока ты объедешь квартал, я уже познакомлюсь с местными и оценю ситуевину.

— Детка?! — рявкнула я, но он уже рванулся наружу и замелькал среди горгудий.

Я подняла окно, пока уличный ветер не растрепал сложную французскую косу, в которую собрали мои волосы дети Дженкса. Я им не часто даю поиграть со своими волосами: работают они фантастически, но трещат, как пятнадцатилетние детишки на концерте — все вместе и на сотню децибел громче, чем нужно.

Светофор переключился, и водитель аккуратно повернул — очевидно, счел меня туристкой, которая рассматривает виды. Аккуратная кладка из остроугольных камней доходила до уровня где-то восьмиэтажного дома и казалась массивной и вечной по сравнению с окружавшими здание приземистыми магазинами. Собор стоял близко к тротуарам по обеим сторонам, нависая над улицей; в сырых проемах контрфорсов примостились теневыносливые растения. Широкие витражи были повсюду, но снаружи казались тусклыми и темными.

Я прищурилась, оглядывая весьсобор, поражаясь отсутствию гостеприимства, к которому привыкла в своей церкви. Как будто я приехала в гости к двоюродной бабке, которая не любит собак, не одобряет громкую музыку и осуждает привычку есть печенье перед обедом. Вроде и родственница, но приходится все время вести себя хорошо и не расслабляться ни на миг.

Быстро оглядев эту сторону собора, я полезла в сумку за мобильником и попыталась снова вызвать Айви. Ответа по-прежнему не было. Кистей тоже не отвечал, и в «Пискари» никто не снял трубку, когда я туда звонила. Я бы обеспокоилась, но ничего странного в этом не было. До пяти там не откроют, а когда заведение закрыто, на телефоне может никого не быть.

С обратной стороны собора находился узкий огороженный сад и полоса парковки. На углу я поставила телефон на вибросигнал и сунула в передний карман джинсов — если он зазвонит, буду знать. На третьей стороне были еще места для парковки, пустые — если не считать древнего черного «Сатурна» в тени, — и баскетбольная площадка: кольцо на опоре на высоте, указанной правилами НБА. Через дорогу—еще одно, только куда выше. Правильно: разным видам — разные площадки.

Таксист остановился, заехав левым колесом на тротуар улочки с односторонним движением. Поставив машину на ручной тормоз, он стал листать какой-то блокнот.

— Хотите, чтобы я подождал? — спросил он, глядя на линию дешевых магазинчиков на той стороне.

Я вытащила из сумки двадцатку, протянула ему.

— Нет, тут потом будет обед, и я кому-нибудь сяду на хвост,

чтоб подвезли. Квитанцию можно?

Тут он оторвался от своих бумаг и повернул ко мне удивленное загорелое лицо:

— Вы с кем-то знакомы, кто здесь женится?

Дженкс нетерпеливо мотался снаружи, но я медлила, сияя.

— Да, я приехала на свадьбу Каламака.

— Вы не шутите? — Карие глаза раскрылись так, что белки стали видны — почти желтые. Донесся слабый запах мускуса — таксист был вервольфом. Таксисты в основном вервольфы, а почему — понятия не имею. — Вот. — Он поискал карточку, дал ее мне вместе с моей квитанцией. — У меня есть права на вождение лимузина. Если нужно, то я всегда готов.

Я взяла карточку, восхищаясь его пробивной силой.

— Не сомневаюсь. Спасибо, отлично довезли.

— Всегда пожалуйста, — сказал он мне вслед, когда я вышла. Потом высунулся в окно; — И всегда могу достать автомобиль или что там еще. Это же у меня просто подработка, пока не сдам на пилотские права.

Я улыбнулась и повернулась к многостворчатым дверям. Пилотские права? Это уже ново.

Такси влилось в неплотный поток машин, и Дженкс спустился сверху — где он там болтался.

— Стоит тебя на пять минут оставить, — пожаловался он, — и к тебе уже пристают.

— Он просто работу искал, — ответила я, любуясь четырьмя резными лозами, обвивающими двустворчатую деревянную дверь.

Просто великолепно.

— И я про то ж, — проворчал он. — И вообще, чего мы так рано приперлись?

— Потому что это демон. — Я разглядывала горгулий, жалея, что с ними нельзя поговорить, но пытаться разбудить горгулью до захода солнца — то же самое, что пытаться разговаривать с прирученным камнем. Но их здесь много, так что, наверное, собор можно считать защищенным. Я поморщилась, увидев цветы в горшках на тротуаре и подумала, нельзя ли будет распорядиться, чтобы их убрали. Слишком легко в них спрятаться киллерам-фейри. Обратившись к Дженксу, я сказала: — И как ни хотелось бы мне видеть, как Трента завалит ревнивая бывшая любовница или же разозленный демон, заработать свои бэбиситтерские сорок штук мне хочется еще больше.