Миры Брэма Стокера. Дракула. Свободные продолжения. - Вуди Аллен

— Не то, чтобы их жизни имели какую-то ценность… И я превратил их в одну из самых многочисленных преступных организаций Лондона! Послушайте, я не жаден. Мы можем править упырями вместе и делить прибыль. Этот путь принесёт деньги, достаточно для всех нас.

— Нет, — ответил Дэниел.

— Мы не опустимся до такого, — ответила Тина.

— О, хватит! — сказал Дракула. — Мы же Хайды!

— И есть грань, которую мы не пересекаем, — добавил Дэниел.

— Какая грань? — переспросил Дракула.

— Дети, — ответила Тина.

— Мы убиваем чудовищ, — сказал Дэниел. — А единственное чудовище здесь — ты.

Дракула повернулся, чтобы отдать приказ упырям, но те уже двигались к нему, проходя мимо Дэниела и Тины. Их глаза были устремлены на бывшего хозяина и все они улыбались теми же ужасающими улыбками.

— Они видели накладные клыки, — пояснил Дэниел. — И они видели, как ты истекал кровью. Теперь, когда они знают, что ты не вампир, у тебя нет над ними власти.

— Они не могут убить меня, — пробормотал Дракула, когда упыри окружили него. — Это не в их природе!

— Думаю, с этим проблем не возникнет, — ответил Дэниел. Он обернулся к Тине. — Я позабочусь об этом. А ты освободи пленников и уведи их отсюда.

— Почему мне нельзя с ним разобраться? — спросила Тина. — Ты обещал мне убийства и погромы!

— Позже, — пообещал Дэниел. — Ты освободишь пленников, потому что ты — привлекательная. Тебя они не очень испугаются. Разумеется, они ведь не знают тебя, как я.

Тина улыбнулась. — Спасибо за комплимент.

Она исчезла в соседней комнате и оттуда донёсся звук раздираемой стали, когда Тина вымещала на клетках свою ярость. Через некоторое время она вернулась вместе с узниками и повела их через пещеру. Большинство ослабело настолько, что им приходилось держаться друг за друга, но Тина помогала им двигаться, пока они не вышли из пещеры и не начали подниматься по ступеням. Дэниел повернулся к Дракуле, взвешивая в руке деревянный кол.

— Я не настоящий вампир! — проговорил Дракула. — Это не сработает со мной!

— Кол всегда срабатывает, — заметил Дэниел. — Если вбить его поглубже.

Он двинулся вперёд и упыри расступились, пропуская его. Дракула нанёс Дэниелу отчаянный удар, но тот аккуратно увернулся и вонзил кол под грудину. Изо рта Дракулы снова полилась кровь и он обеими руками схватился за кол, пытаясь его вытащить. Дэниел ударил по колу ладонью и вбил его прямо в сердце. Дракула замертво рухнул на пол и упыри испустили единый низкий звук, будто общий вздох. Дэниел кивнул им.

— Bon appetite.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Он должен был помочь Тине вывести пленников к безопасности, но потом… Он обещал ей ночь погромов и убийств, и эта ночь ещё не закончилась.

Перевод: BertranD

Когда обитатели дома узнали о сочинении Джула, они окончательно уверились, что Джул псих.

Подозревали об этом уже довольно давно.

От его пустого пристального взгляда людей бросало в дрожь. Его сиплый гортанный голос никак не вязался с хрупким телом. Его бледная кожа пугала многих детей. Создавалось впечатление, будто бы она ему велика. Он ненавидел солнечный свет.

И мысли его казались окружающим несколько «с приветом».

Джул хотел стать вампиром.

Люди уверяли, будто знают наверняка, что он родился в ту ночь, когда буря с корнем вырывала деревья. Ходили слухи, что он родился с тремя зубами. Утверждали, будто бы этими зубами он впивался в материнскую грудь и сосал вместе с молоком кровь.

Говорили, что он часто лаял и гоготал в своей колыбельке с наступлением темноты. Говорили, что он пошёл в два месяца и сидел, таращась на луну, когда она появлялась на небе.

Вот что говорили другие.

Родители вечно переживали из-за него. Единственный ребёнок, так что они быстро заметили все его странности.

Они думали, что он слепой, пока врач не объяснил им, что он просто смотрит мимо предметов. Он сказал им, что Джул, при такой огромной голове, может оказаться гением или же идиотом. Выяснилось, что он идиот.

Он не произносил ни слова до пяти лет. После чего однажды вечером он пришёл к ужину, сел за стол и произнёс: «Смерть».

Его родители не знали, что испытывать: восторг или ужас. В итоге они нашли золотую середину между двумя эмоциями. Они решили, что Джул не понимает значения этого слова.

Но Джул прекрасно понимал.

Начиная с того вечера у него накопился такой обширный лексикон, что все знавшие его были ошеломлены. Он не только запоминал любое сказанное ему слово, слова с вывесок, из журналов и книг — он придумывал свои собственные слова.

Такие как сумракасание. Или гибелюбовь. Конечно, это были просто пары слов, слитые воедино. Они обозначали явления, которые Джул понимал, но не мог выразить обычными словами.

Он часто сидел на крыльце, пока остальные дети играли в классики, мячик и другие игры. Он сидел там и пристально глядел в переулок, придумывая слова.

До двенадцати лет Джул почти не попадал в неприятные истории.

Правда, однажды его застукали за тем, что он раздевал в переулке Олив Джоунз. А ещё раз его поймали за вскрытием котенка прямо на кровати.

Но эти случаи разделял промежуток в несколько лет. Те скандалы позабылись.

В общем и целом он пережил детство, не вызывая в людях особого отвращения.

Он ходил в школу, но ничему не учился. Он сидел по два-три года в каждом классе. Все учителя знали его по имени. На некоторых уроках, таких как чтение и письмо, он блистал.

На других — безнадёжен.

В одну субботу, когда ему исполнилось двенадцать, Джул отправился в кино. Он смотрел «Дракулу».

Когда сеанс закончился, он прошёл, дрожащий комок нервов, мимо других мальчиков и девочек.

Он пришёл домой и на два часа заперся в ванной комнате.

Родители колотили в дверь и угрожали, но он так и не вышел.

В итоге он отпёр дверь и сел за стол ужинать. Палец у него был перевязан, а