Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Оставь крышку открытой, — велел он ей. — Палле не оставил щелей, так что эта хреновина скоро разнесет его, если не дать ей простора.

В своей голове он отчетливо услышал голос: «Джекки, быстрее, Слоут выключил отопление, и я умираю, большая Пэ повстречала большого мистера Эр, и они вместе тянут из меня жизнь. Те крохи жизни, что еще остались».

Его мать в холодном отеле. Нет, холодных отелей было два. Она была в одном. Он — Джекки — в другом. Двойники. Эхо. Ее отель, «Альгамбра» на крошечном клочке побережья в Нью-Гэмпшире… и еще один. Они с Ричардом преодолели бо́льшую часть пути к нему на поезде Моргана Слоута, который работал на аккумуляторах, но где это было? Что за отель? Все тонуло в тумане. Почему он не может вспомнить? Ничего удивительного, что часть страниц в книге Софи остались чистыми. Он помнил, ради чего проделал свой путь, но совершенно позабыл, как. И это было важно. Он не знал почему, но это было чертовски важно.

Голос из сундука звучал не слишком убедительно. На самом деле — вообще неубедительно. Он ни капли не походил на голос его матери, а напоминал скорее назойливую рекламу страховки, что приходится выслушивать в перерывах подкаста в жанре «тру-крайм». Джек подумал: «Эта штука всего лишь пытается привлечь мое внимание».

— А что, если оно выберется наружу? — Мэри говорила на удивление спокойно.

— Думаешь, сумеет?

— Мне это вовсе не кажется забавным, Джек, так чему ты улыбаешься?

А улыбался он тому самому давнему ночному кино на канале KCOP. Они с Ричардом смотрели его внизу, в игровой комнате Слоутов, устроившись в спальных мешках. Уморительными были даже титры: бодрые голоса пели о том, как капля прыгает, ползет, скользит и катится по полу.

— Старые воспоминания, — отмахнулся он. — Спиши это на лихорадку. Не думаю, что оно может выбраться, во всяком случае, пока.

— Если ты так хотел меня утешить, то вышло слабо. Снова твоя интуиция?

— Да. А у тебя как? Никаких озарений свыше?

— Всего одно.

— Поделишься?

— Дэвид Хартман — козел. Он допытывался у меня, что дала ему сучка Дюссо. «Это прямо у меня в кармане, Мэри, неужто не видишь? Неужто не…»

— Выбрось из головы.

Мэри слабо улыбнулась.

— Я думала, что уже выбросила. Чертова капля разбудила старые воспоминания. Пойду устроюсь под крышей и попробую обсохнуть. Что-то мне нехорошо.

— Хуже стало?

— Нет, но гребаные паучьи укусы дергает просто пипец, а мне нельзя простужаться. Меня и так уже лихорадит.

— Ну так иди и ложись, сбивай температуру.

Она направилась к «Лазаро», но затем обернулась и ткнула в него пальцем. На ее покрытом шишками лице мелькнула улыбка.

— Сечешь фишку?

8

Джек вернулся к «Колдуну» и съел еще несколько галет с суррогатным арахисовым маслом. В кабине грузовика голос, доносившийся из Сундука Рока, глох до уровня тихого монотонного бубнежа. Дождь сбегал по лобовому стеклу зигзагообразными струйками, что действовало как-то гипнотически, словно игра «Плинко»[41]. Царапины и укусы на лице болели. Отрезанный палец тоже ныл. То, что он читал об ампутированных конечностях, похоже, было чистой правдой: казалось, будто палец все еще на месте. Жар даже добавлял комфорта, потому что Джек знал: он пройдет. И дождь закончится.

Насчет погоды он тоже прислушивался к своей интуиции. Она не всегда срабатывала безошибочно, но обычно ему не требовался телеведущий с прогнозом погоды, чтобы решить, брать ли с собой очки от солнца или зонтик. Сидя в кабине «Колдуна» и наблюдая, как дождевые капли гоняются друг за другом на лобовом стекле, Джек был уверен, что завтрашний рассвет окажется ясным, а день — жарким. Доберутся ли они до места, где Бейверская дорога выведет их к подземной базе Древних? Скорее всего, нет. Еще один день и одна ночь в этих лесах, а затем — прямиком к Прорве. Где все встанет на свои места. И плевать на ка-шуме. Они с боем прорвутся через все испытания, и все будет хорошо. Капли в Сундуках Рока не станут ползать, прыгать и течь по полу, и все кончится благополучно.

Джек погрузился в сон, и ему приснилось, будто они с Ричардом Слоутом в пижамах смотрят «Каплю», уплетая крекеры «Трисгит» с мягким сыром «Чиз Виз» — Ричарда еще не сослали в школу Тэйера, Джек все еще ходит в Голливудскую дневную школу, а взрослая жизнь — всего лишь окутанная туманом дорога где-то далеко впереди, — и они покатываются со смеху, пока капля пожирает вопящих подростков в кинотеатре…

Во сне у всех подростков были красные волосы, и это зрелище резко выдернуло его в реальность. Джек увидел лицо, заглядывавшее к нему через водительское окно. Он потянулся было к портупее, чем вызвал новую волную боли в отсутствующем пальце, прежде чем сообразил, что это Элис. Опухоли на ее щеках, лбу и носу уже начали спадать. Джек опустил стекло.

— Что такое? Что-то случилось?

— Да, Джек. — Говорила она вполне спокойно, но глаза ее округлились и были полны скорби. — Джордж. Кажется, он умирает.

1

Дождь закончился, но в лесу все еще слышался таинственный звук капающей с листьев воды. Остальные уже поднялись; Джек оказался последним на этом празднике жизни. Хотя праздничной атмосферу назвать язык бы не повернулся. Рай ухитрился раздобыть где-то сухих дров и развел маленький костер. Джордж дрожал на одеяле, ловя то скудное тепло, что мог дать ему костерок; лицо его было подсвечено красками Хэллоуина — оранжевые отсветы пламени, черные тени, — и выглядело странно беззащитным, какими всегда выглядят лица, когда с них снимают обычно надетые очки.

Рай держал эти очки в руке.

— С лица свалились.

Джек не удивился. Лицо Джорджа превратилось в маску гоблина из шишек и нарывов. Лоб у него буквально лопнул, и смесь гноя и крови сочилась прямо на брови. Один глаз заплыл и полностью закрылся. Второй вывалился из глазницы, превратив обычно кроткое лицо в застывшую маску кошмарного изумления. Шея раздулась; он хрипло и прерывисто хватал ртом воздух.

— Он весь горит, — произнесла Мэри.

— Нет, — прошептал Джордж. — Холодно! Мне так холодно! — Голос его был утробным, едва различимым шепотом.

— Тебе надо вернуться, — вставил Ларри.

— Не понимаю, о чем ты гово…

— На американскую сторону! Я про американскую сторону говорю! — Ларри вытащил один из звуковых пистолетов «Позитроники» и принялся крутиться на месте,