Кэтлин Киттредж - Железный шип

— Да уж куда там, — фыркнул Тэвис, подхватывая свои потертые товары. — Эй, городской мальчик, — окликнул он Кэла, когда мы уже почти смешались с толпой. — Ты присматривай за ней. Она у тебя бледновата на лицо, а здесь это как пчелам мед.

Я содрогнулась, словно от прикосновения чего-то гнилого, склизкого. Кэл закатил глаза:

— Гаденыш мелкий.

— Хочешь сказать, ты не испытываешь желания стать моим рыцарем в сияющих доспехах? — съязвила я, ткнув его в ребра. — Ты вроде всегда об этом мечтал.

План есть план, и я не собиралась показывать, что сомнения начали грызть меня, едва мы покинули Академию. Хороший инженер твердо придерживается своих решений, пока не получит доказательств их неверности.

— Ты сама сказала, Аойфе, — проворчал Кэл с интонациями профессора Лебеда, — пора бы тебе повзрослеть.

«Бледновата на лицо». Была бы у меня еще пара лишних монет, я бы выспросила у Тэвиса, что он имел в виду. Однако каждый доллар из денег матери приходилось беречь как зеницу ока — мне может понадобиться все до цента, чтобы расплатиться с этим самым Дорлоком.

Мы обогнули факел и двинулись к палатке, которую указал нам Тэвис. С каждым шагом ноги у меня словно наливались свинцом, но я все же решительно взялась за полог и откинула его в сторону.

— М-мистер Дорлок? — произнесла я, заглядывая внутрь палатки, откуда пахло парикмахерской и дешевым алкоголем. — Сэр?

— Приветствую вас! — громыхнул в ответ звучный, хорошо поставленный голос.

Дорлок, совершенно лысый, с лихо закрученными усами, походил на циркового силача. Я-то ожидала увидеть какого-нибудь скользкого, неприметного человечка, готового раствориться в любой тени. Дорлок же привлек бы к себе внимание даже на хэллоуинском карнавале.

— Поглядите-ка на эту юную леди! — воскликнул он. — Персик, спелый персик, да и только!

Определение ему, исходя из его габаритов, я бы дала следующее — «чрезмерно большой». Эдакий перекатывающийся бочонок на ножках, искрящийся весельем. Для которого я лично причин не видела.

— Нам нужен проводник, — объяснила я. — Мы должны покинуть Лавкрафт. До рассвета.

Дорлок расхохотался, и его натянутый барабаном живот затрясся.

— Сразу же к делу! Ох, боюсь, из нее получится одна из этих современных дамочек, которые вечно куда-то торопятся!

Он хотел было ущипнуть меня за щеку, но я увернулась. Терпеть не могу, когда ко мне тянут руки, — еще с приюта. Воспитательные методы монашек кого угодно заставят избегать физического контакта.

— Прошу вас, сэр, — протестующе бросила я, стараясь держаться чопорно и с достоинством, как миссис Форчун. — Вы можете помочь нам или нет?

— Ну разумеется, — прогремел Дорлок. — Само собой, само собой. — Он скрестил руки поверх кожаного жилета, надетого прямо на покрытую густыми волосами грудь. Я старательно избегала опускать взгляд ниже его лица. — Вопрос только в деньгах, дорогуша.

Я оглянулась на Кэла.

— У меня есть пятьдесят долларов, — ответила я.

Глаза Кэла расширились. Дорлок же, напротив, прищурился.

— Пятьдесят долларов Соединенных Штатов, значит? Что ж, мисси, в городе на это особо не разгонишься, но для такой крысиной дыры, как Ржавные Доки, сойдет.

Сердце у меня упало. Блеск в глазах проводника объяснил мне, почему так встревожился Кэл. Это были все мои деньги. Мне следовало торговаться, сбивать цену. Любой парень на моем месте так бы и сделал. Конрад, пожалуй, еще и остался бы в выигрыше.

— Выходим где-то через час. Как раз до восхода успеем, — объявил Дорлок. — Туда, сюда, на все четыре стороны. Вас ждет увлекательное приключение, детишки.

— Меня больше заботит не увлекательность, а прокторы, — заметила я, стараясь сохранять твердость.

— Да и вообще нам уже по пятнадцать, — вставил Кэл. — Мы вам не детишки.

— Ну еще бы, еще бы, ты совсем здоровый парень, не так ли? — усмехнулся Дорлок. — Тебя только подкормить и будешь что надо. Кстати, здоровяк, почему бы тебе не сходить к огню и не принести чего-нибудь для своей подружки? Нам предстоит долгий путь под землей.

Я нахмурилась.

— Под землей живут гули, — заметила я. Даже прокторы никогда не совались в старые канализационные коллекторы и железнодорожные туннели, а о каких-либо других подземельях мне слышать не приходилось. Новая канализация управлялась механизмами и не нуждалась в присмотре. Поэтому под землю никто не лез. Никто из живых, во всяком случае.

Дорлок покачал головой, сдвинув брови — словно две грозовые тучи сошлись вместе.

— Хорошенькая головка юной леди так и набита знаниями, а? Не стоит так много думать — морщинки раньше времени появятся. — Он расхохотался — видимо, основной аудиторией его шуток являлся он сам.

Если бы взгляды убивали… Я раскрыла было рот, но Кэл прикоснулся к моему плечу:

— Я возьму тебе сосиску с чили. Если здесь, конечно, знают, что это такое.

Он чуть заметно кивнул мне и вышел. Я знала этот кивок — он молил: «Не ищи проблем на наши головы». Раз уж от Дорлока зависело, попадемся мы или нет, заедаться с ним было попросту глупо.

Как выяснилось, ни сосисок, ни соуса чили для них на Сумеречном Базаре не водилось, и Кэл в итоге присоединился к очереди за жареной картошкой и рыбой, которые продавали здесь в газетных кульках. Стараясь не терять его из виду, я присела на крыло проржавевшей — один остов да хромированные накладки — колымаги «Нэш моторс» у палатки Дорлока. Тот осклабился, уставившись на мои белевшие в темноте колени, и я одернула юбку.

— Ты и вправду прелестна, — проговорил он, откидывая прядь волос с моего лица. — У нас здесь красота увядает слишком быстро. Таких, как ты, встретишь нечасто.

Я сердито взглянула на него. Спазм, стиснувший горло, едва Дорлок в первый раз протянул ко мне свои лапы, только усиливался.

— Не надо. Мы наняли вас как проводника, и это все.

— Я просто проявляю дружелюбие. Расслабься, дорогуша. — Он положил руку мне на плечо. Я дернулась, но это было все равно что пытаться вырваться из медвежьего капкана. — Из города выбираться — дело небыстрое, так что лучше бы нам поладить.

Кажется, лишь в одном безумие Нериссы пошло мне на пользу — мне не у кого было научиться всем этим улыбочкам и ужимкам, приличествующим воспитанной девушке. Я не церемонясь сильно ударила его по руке, сбрасывая ладонь с плеча.

— Только мне, может быть, этого не хочется.

Надутые щеки Дорлока словно бы опали. В маленьких глазках блеснула ярость — затаенная, змеиная. Такая опаснее всего.

— Ты не в том положении, дорогуша, чтобы строить из себя невесть что. Под землей за вашими шкурами некому будет присматривать, кроме меня, так соблаговолите быть со мной поласковее.