Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

Ему приснился Спиди Паркер и парк аттракционов «Аркадия». Ему двенадцать. Стоит поздняя осень, самое преддверие зимы, и парк развлечений совершенно пуст. Спиди сидит на ступенях, ведущих к карусели, где замерли деревянные лошадки и затих орган. Единственной музыка — звуки гитарных переборов Спиди. Он поет красивым, надтреснутым старческим голосом: «Иисусе, приди к нам, о Иисусе, приди к нам грешным, ибо настал час нужды, о, какой черной нужды…»

Он замечает Джека и перестает играть.

— Только посмотрите на него, Джекки, совсем взрослый стал!

Джек смотрит и видит, так оно и есть. Из двенадцатилетнего пацана он в мгновение ока превратился в почти шестидесятилетнего старика. Так бывает только в снах и в кино, думает он. Потому что кино — это и есть сны.

— Все верно, старина Странник Джек, — произносит Спиди.

Удивляется ли Джек тому, что его мысли прочитали? Нисколько.

— У нас получится, Спиди?

— Не мне решать.

— Кто-нибудь из нас погибнет?

— Не мне решать.

Джек продолжает настаивать:

— Хоть кто-нибудь из нас вернется?

— Приди ко мне, так ты сказал.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Сам знаешь, что я имею в виду.

Спиди так и не поднимает глаз на Джека, лишь крутит колки гитары, которая — во всяком случае, на неискушенный слух Джека — настроена идеально.

— В Париже без пяти девять, Спиди?

— Разве бывает иначе? — отозвался Спиди.

6

Джек выскользнул из сна, унося с собой тающие обрывки сновидения. Он проспал несколько часов. День подошел к концу, и вечер тоже скоро закончится. У него оставались дела, но сон не давал покоя.

Он порылся в той скудной гунна, что у него еще сохранилась, и вытащил блокнот, завернутый в футболку с логотипом «Кингслендского Эля» — теперь грязную, местами порванную и испачканную кровью. Софи обычно называла блокнот «Книгой Джека», что было не совсем шутливой отсылкой к «Книге доброго земледелия». Когда-то ее имя, вытисненное на обложке, ярко блестело, но теперь из-за постоянного трения о ткань в заднем кармане оно превратилось в едва заметный призрак самого себя. На корешке виднелись разводы засохшей крови. Страницы местами засалились и загнулись собачьими ушками.

Воспоминания о путешествии, которое он совершил из школы Тэйера к западному побережью, прояснились благодаря его недавнему походу к Прорве. Тот последний отрезок пути он преодолел вместе с Ричардом Слоутом, человеческим тезкой ушастика-путаника. Он вспомнил, что ближе к концу мир превратился в головокружительную мешанину из Америки и Долин — свидетельство того, что уже тогда Лучи, удерживающие миры порознь, начали рушиться.

Им с Ричардом угрожали деревья, которые одновременно были и не были каппа-каппами. Иногда они выглядели обычно, а иногда превращались в мерзких тварей с хищными, голодными, плотоядными корнями. Однажды, вспомнил он (как он вообще сумел такое забыть?), один из этих корней обвился вокруг руки Ричарда и чуть было не затащил его в себя. Ничего подобного этим деревьям-людоедам не существовало ни на Земле, ни здесь, в Срединном Мире. Они явились из какого-то другого «где».

«Совсем как „Такуро Спирит“», — подумал он.

Джек перелистал страницы, но про деревья он ничего не написал, как не написал и о том, как Ричард покрылся сыпью, или как Ричард принялся звать его Джейсоном — так звали сына королевы Лауры Делессиан, который умер еще во младенчестве.

Это имя также носил — как утверждала «Книга доброго земледелия» — сын Гана.

«Я такой же Джейсон, как и Роланд», — подумал Джек, но теперь без особой уверенности.

Что, если он — это все трое сразу? Один изтройни, а не двойни?

Да ну, бред.

Ему нужны не имена. Ему хотелось узнать, что произошло там, где ясность его воспоминаний растворялась в тенях. Он хотел вспомнить, как ему удалось найти Талисман и завладеть им… хотя бы на какое-то время. Его воспоминания о Пойнт-Венути и отеле «Эджинкорт» — черном отеле — оставались смутными, какими бывают воспоминания после сильного жара. Точно он знал лишь то, что отель притягивал его к себе — точь-в-точь как притягивала Прорва.

«Я же должен был написать про конец того путешествия», — подумал он. Ну ведь писал же?

Но в самом конце мемуаров, написанных по просьбе Софи, он обнаружил лишь это:

Приходи ко мне приходи ко мне приходи ко мне приходи ко мне

ПРИХОДИ КО МНЕ! СЕЙЧАС!

Оставшиеся страницы оказались чистыми.

7

Ветерок принес запах еды с грилей Райала. На востоке серп луны скользнул над горизонтом и проложил по воде робкую серебряную дорожку. Пришло время отложить воспоминания в сторону и заняться делом.

Джек думал о подземной базе «Проекта „Стрела“», где бесчисленные лестничные пролеты уходили во тьму, а древние механизмы продолжали свой унылый труд. «Обитель разорения», — думал он, и мысль эта принадлежала не ему, но казалась правильной, а потому источник мысли не имел значения. Он сказал Раю, что варианта Б не существует, и это тоже было правдой.

Джек помнил гораздо больше, чем раньше. Не все, но больше. Его глаза стали зорче. Он это знал. Его слух стал острее. Это он тоже знал. И если бы выстрелил из пистолета, что лежал неподалеку в кобуре на розовом камне кинна, то попал бы в цель так метко, как не попадал никогда на стрельбище Управления полиции Лос-Анджелеса. Ему не требовался приснившийся Спиди, чтобы понять: он изменился самым коренным образом. Наверное, они все изменились. Но Джек отвергал даже мысль о том, что превратился в Джейсона или легендарного стрелка из старого Гилеада. Он Джек, сын Филипа, а не Роланд, сын Стивена. Никакой Темной Башни не существует, если она вообще когда-то была. Есть только прореха в мире, которую необходимо закрыть.

В крошечной ванной Корнеллов на первом этаже на стене висела шуточная табличка: «ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ». Она должна послужить зацепкой ничуть не хуже, чем барабанщик Бибоп и Джек подумал, что вряд ли шокирует Дэймона или Хелен, материализовавшись, пока кто-то из них сидит на толчке и разгадывает кроссворд. За антибиотиками Хелен ходила в ванную на втором этаже, так что ванной внизу пользовались в основном гости. Конечно, любой из них мог заскочить туда по-быстрому отлить или сполоснуть руки, но забавная табличка слишком хороша, чтобы ей не воспользоваться. «Янгбладу она бы точно понравилась», — мелькнуло в голове.

Джек ухватился за балюстраду балкона и закрыл глаза. «ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ, — повторил он. ПОМОЙ ПОЧИСТИ СМОЙ».

Каменные перила растаяли под его пальцами.

8

Открыв глаза, Джек увидел табличку прямо перед собой. Стояла ночь. Дверь в ванную Корнеллов на первом