Абрахам Меррит - Лунный бассейн. Металлическое чудовище (сборник)

Свет потускнел, горы накинули на могучие плечи одеяния цвета аметиста. И тут с каждой покрытой снегом и ледниками вершины, с каждой башни, минарета, шпиля брызнули разноцветные лучи, целая армия радужных призматических сияний, какой–то упорядоченный хаос радуг.

Большие и маленькие, переплетающиеся и движущиеся, они окружили долину невероятно прекрасным поясом, как будто сам бог света прикоснулся к вечным скалам и вызвал их сверкающие души.

По темнеющему небу пробежала розовая полоска живого света – совершенно необычный чистый луч, при виде которого у наблюдателя всегда перехватывает горло, этот луч тибетцы называют тинг–па. Какое–то мгновение розовый палец указывал на восток, затем изогнулся и медленно разделился на шесть сверкающих розовых лент, медленно начал спускаться к восточной части горизонта, где навстречу ему вспыхнуло туманное пульсирующее свечение.

Я услышал, как Дрейк с трудом перевел дыхание. Самому мне тоже перехватило горло.

Шесть лент раскачивались, двигались из стороны в сторону по все увеличивающейся дуге, как будто свисают со скрывшегося за горизонтом шара, который их породил, как маятники.

Все быстрее и быстрее раскачивались шесть лучей – и затем распались, разделились, будто их сжала и разорвала невидимая гигантская рука.

Какое–то мгновение оборванные концы бесцельно дрожали, потом повернули вниз, устремились на восток, в хаос вершин, и быстро исчезли. На долину опустилась ночь.

– Боже! – прошептал Дрейк. – Как будто кто–то протянул руку, дернул эти лучи и стащил их вниз – как ниточки.

– Я тоже видел, – я недоумевающе пожал плечами. – Видел. Но раньше никогда подобного не было.

– Целенаправленно, – прошептал Дрейк, – сознательно. Как будто кто–то потянулся, поиграл лучами, разорвал их и потащил вниз, словно ивовые прутья.

– Это дьяволы, которые живут здесь, – дрожа, сказал Чу Минг.

– Какой–то магнитный феномен. – Я был сердит на себя за приступ паники. – Луч может изменить свое направление, проходя через магнитное поле. Конечно, так оно и было. Несомненно.

– Не знаю. – В голосе Дрейка звучало сомнение. – Нужно очень сильное магнитное поле, чтобы сделать это. Трудно себе представить. – Он вернулся к своей первой мысли. – Но это было… так чертовски сознательно, – повторил он.

– Дьяволы… – бормотал испуганный Чу Минг.

– Что это? – Дрейк схватил меня за руку и указал на север. Пока мы говорили, там появилась глубокая чернота, черный омут, на фоне которого чуть виднелись слабо светящиеся вершины.

Гигантское туманно–зеленое огненное копье взметнулось из этой черноты и устремилось к зениту; вслед за ним в небо взлетел целый лес копий, и темнота стала будто черной рукой, держащей тысячу огненных копий.

– Заря, – сказал я.

– Да уж, мощная должна быть, – пробормотал Дрейк, внимательно глядя на нее. – Вы заметили большое пятно на Солнце?

Я покачал головой.

– Больших я не видел. Вначале заметил на рассвете утром. Зажигалка для зари, это пятно. Я вам говорил… вы только посмотрите! – воскликнул он.

Зеленые копья отступили. Чернота сжалась – и вдруг начала пульсировать волнами свечения, проникнутого полосками сверкающих вихрей, словно бесчисленное войско танцующих светлячков.

Все выше поднимались валы, фосфоресцирующе–зеленые и радужно фиолетовые, призрачно желтые и металлически шафрановые, как светящийся пепел от роз, потом они дрогнули, раскололись и образовали великолепный гигантский искрящийся занавес.

Из–за этого колеблющегося дрожащего занавеса появилось обширное световое кольцо. Вначале туманное, но постепенно края его стали резче, пока в северной части неба не образовался великолепный круг из холодного пламени. И вокруг него начала сворачиваться заря.

Складки занавеса со всех сторон устремились к кольцу, складываясь, сгибаясь, они кипели, как пена на краю котла, а потом устремлялись внутрь, как будто изо рта Эола; на знаменитой старой картине бог сидит, выдувает изо рта ветры, обвевающие землю, и втягивает их обратно.

Да, в кольцо рта устремилась заря, образовав сверкающий столб, достающий до земли. И тут же туман затянул небо, скрыв этот невероятный водопад.

– Магнетизм? – прошептал Дрейк. – Думаю, нет!

– Это в том месте, где разорвался тинг–па; и втянули его так же, как лучи, – сказал я.

– Целенаправленно, – проговорил Дрейк. – Какая–то чертовщина. Дерет по нервам… как металлическим когтем. Целенаправленная чертовщина. За этим что–то разумное.

– Разумное? Дрейк, что разумное может обрывать лучи садящегося солнца и втягивать зарю?

– Не знаю, – ответил он.

– Дьяволы, – прохрипел Чу Минг. – Дьяволы ослушались Будду… они стали сильны…

– Как металлическим когтем! – выдохнул Дрейк.

С запада издалека до нас донесся звук, вначале шепот, потом дикий рев, пронзительный вой, треск. В тумане появился свет, но быстро погас. Снова треск, рев, вой, уходящий шепот.

Тишина и темнота окутали долину голубых маков.

Наступил рассвет. Дрейк спал хорошо. Но у меня не было его юношеской способности восстанавливаться, и потому я долго лежал, без сна и в тревоге, и только перед самым рассветом задремал.

За завтраком я обратился к тому, что стало моим искренним желанием.

– Дрейк, – спросил я, – куда вы идете?

– С вами, – рассмеялся он. – Я свободен и могу идти, куда хочу. Мне кажется, кому–то нужно помочь вам присматривать за поваром. Он может сбежать.

Эта мысль, казалось, приводила его в ужас.

– Отлично! – от всего сердца воскликнул я и протянул ему руку. – Я хочу пересечь этот хребет в направлении озер Манасаровар. Мне бы хотелось изучить тамошнюю флору.

– Мне подходит все, что скажете, – ответил он.

Мы скрепили рукопожатием наше партнерство и скоро уже двигались по долине к западному выходу из нее; наш объединенный караван шел за нами. Милю за милей шли мы через голубые маки, обсуждая загадку вчерашнего вечера.

В свете дня оттенок ужаса перед этим событием рассеялся. В потоке яркого солнечного света не было места загадкам и страху. Улыбающиеся сапфировые поля расстилались перед нами.

Шепчущие игривые ветерки начинали временами сплетничать с кивающими цветами. Стаи розовых вьюрков проносились над головой, иногда среди птиц начинались ссоры; грациозные шалашники слетались к игривому ручью, вдоль которого мы шли уже больше часа.

Я, к своему удовлетворению, почти доказал, что наблюдавшееся нами явления объясняется исключительными атмосферными условиями этих высот, условиями такими уникальными, что здесь все возможно. Но Дрейк не был убежден.