Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф
Мы добрались до парня первыми, подняв Фебу над водой, Рейн подоспела вскоре. Втроём, влача четвёртую, мы поплыли обратно к «Искательнице», и Развязанные собирались у планширей, покуда капитан а Коннелл бросал нам линь, а Элайна бегала паническими кругами. Мы ухватились, нас потянули из волн, мы поддерживали вес Фебы с помощью Хоакина. Кряхтя, мы перевалились через борт, окровавленная закатная плясунья распласталась на палубе подле нас. Диор опустилась на колени у Фебы, алая ладонь поднята и наготове. Но выстрел в голову был свинцовым, не серебряным, и раны ведьмы плоти уже затягивались.
Хотя, если б ей просто дали утонуть…
— Молодец, Хоакин, — выдохнула Рейн, отдирая от лица намокшую солёную косу.
Парень лишь кивнул, слишком измотанный для слов, выдавив усталую улыбку, покуда народ хлопал его по спине, а Элайна вылизывала ему всё лицо. Феба кашлянула багрянцем, перекатилась на живот, и кровь текла из её лопнувшего глаза, когда она простонала:
— Д-для лилейно-белой н-н-нордской пизды…
Псарь ухмыльнулся, похлопал Фебу по плечам. Хоть и почти скрытый под её мокрыми кудрями, звериный взгляд ведьмы плоти скользнул ко мне.
— Моя благодарность, маэбх'лайр, — прорычала она.
— Не за что, ведьма плоти.
Вздохнув с облегчением, Диор поднялась на дрожащих ногах, оглядывая омытую кровью палубу вокруг. Наша первая битва была славной, и победа далась нам не слишком дорогой ценой. Но все знали, что наша война едва началась.
— Она тебя знала.
Это говорила Рейн, вглядываясь в бурлящие волны.
— Тот Восс, что ускользнул в воду. Она знала, кто ты.
Диор кивнула, обратив теперь глаза к востоку. — Её имя Ройшин. Ройшин Рыжая. Она была одной из псов Дантона. Габ, Селин и я бились с нею на Мере в прошлом году.
— Она бежала, когда Велленский Зверь был сражён, — сказали мы, встав рядом с Граалем у планширя. — Мы полагали, Фабьен убьёт её за провал.
— Нет.
Все глаза обратились к Марин, когда она заговорила, и многие вздрогнули при виде её. Дитя, фарфоровая кожа и пригожее платье, насквозь пропитанное кровью её несчётных жертв.
— Лжец. Отступник. Чёрносердый слуга Бездны. Всем этим Фабьен Восс воистину есть. Но высококровных Железносердов не столь много, чтоб он отшвыривал их в приступе досады. Коли есть на этой земле некая ценность, какую тот кровавый тиран чтит дорого, то это родня.
— И она спешит ему рассказать, — шепнула Диор. — Что я здесь.
— Может, он уже знает, — ответили мы. — Фабьен может оседлать разумы своих слуг, коли пожелает. Кто скажет, не следил ли он за нами этим утром?
Марин кивнула, глаза её были жёстки и холодны. — Нам должно плыть в Августин со всею скоростью.
Капитан а Коннелл глянул тогда на небеса, что клубились мрачно и темно.
— Идёт буря.
Но Матерь Марин лишь улыбнулась.
— Мы и есть буря.
Был дан приказ, проведён спешный ремонт — «Искательницу» изодрали до костей пушки Восс. Хромая по бурлящим волнам, мы резали на восток, всё на восток. Мгла редела пред нами, солнце мертводня вползало выше, и сквозь завесу впереди, после месяцев в море, мы наконец, благословенно, узрели цель нашего пути.
Рейн взяла Диор за руку, шепча в серость:
— Элидэн…
Легендарная родина династии Августин. После столь долгих поисков прибыть к ней оказалось делом, по правде, мрачным: барашки волн грызли тёмные утёсы, сланцевые берега всё ещё были подёрнуты серым инеем. Лето ещё медлило, краткая осень даже не наступила, но снега Элидэна, казалось, как-то не до конца растаяли, и шквал с того берега был чудовищем — сплошь ледяные когти и мёрзлые зубы. И всё же по палубам «Искательницы» прокатилось ликование, барабанный бой удвоил темп, вёсла резали воду, как ножи.
— Что это? — спросила Диор.
Восторг угас, когда вопрос Грааля повторили среди людей. Мы увидели огни в мгле впереди — пару мерцающих янтарных свечений, столь густых, что они казались почти красными.
— Маяки? — предположил Хоакин.
— Нет, мсье Маренн. — Я качнула нашей головой. — Не маяки.
Диор остановилась, повернулась к нам. — Селин?
— Тиски. Они горят.
Мои слова разнеслись в тиши, и ни единого ликования не было слышно после. Сквозь мглу впереди они вставали — мрачные силуэты замков на вершинах утёсов, стерегущие северный и южный берега реки Бени, соединённые природным каменным пролётом. То были легендарные Тиски Филиппа — прибрежные крепости, что семнадцатый Император Элидэна возвёл, дабы защитить южный фланг своей столицы. Но когда «Искательница» резала сквозь брызги и зыбь, смрад смерти поднялся над вонью сернистых снегов и рассола, и все увидели, что некогда вздымавшиеся валы Тисков повержены, камни вычернены ещё горящими кое-где огнями, и те могучие крепости обращены в ничто, в выпотрошенные оболочки.
— Сладкие Матери-луны, — выдохнула Феба. — Вы только гляньте…
Мрачный ропот пробежал по палубам, Развязанные переглядывались испуганными глазами. Покуда мы гребли к устью Бени, мы увидели формы, встающие из вод, точно руки утонувших мореходов. Мачты, поняли мы. Мачты дюжинами — обломки великих кораблей, разбитых и разбросанных по дну залива, и изодранные паруса свисали саванами над трупами, устилавшими их палубы. На полотнищах мы видели единорога и пять скрещённых мечей дома Августин и мрачных белых во́ронов Крови Восс.
— Что, чёрт возьми, здесь стряслось? — шепнул Хоакин.
— Сапфировое Воинство. — Капитан а Коннелл сотворил знак колеса. — Флот Императора Александра. Величайший флот, какой когда-либо знал этот мир. Его больше нет.
— Восс заплатил за это дорого, — пробормотала Рейн, кивнув на во́роньи паруса.
— Бьюсь об заклад, он считает цену справедливой, — сказал капитан, глянув на разбитые форты наверху.
— А столица? — спросил Хоакин.
А Коннелл лишь покачал тогда головой, не зная больше прочих.
Все смотрели на Диор, что стояла мрачная и бледная на кормовом замке. Глаза её были прикованы к берегу, покуда «Искательница» резала всё ближе к устью Бени. Никто не знал, что ждёт нас вверх по той реке. Город в осаде? Столица в руинах? Вечный Король, уже воссевший на Пятисложный трон?
Мы проследили за её взглядом, и среди расщеплённых брусьев и изувеченных трупов