Александр Кашанский - Антихрист

Из-за горы показался серп месяца и осветил окрестные горы и небо. Звезд сразу стало меньше, самые слабые из них потухли.

— Ну, вот мы и пришли, — сказал Заратуштра. — Это вершина перевала. Здесь мы остановимся. Попробуй найти хворост, он должен быть вон в том распадке, там есть заросли кустарника, а я пока приготовлю кое-что.

Иван пошел искать хворост, внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться. Глаза видели на удивление хорошо, потому что привыкли к темноте. Иван нашел распадок и стал искать сухие ветки. Ему повезло: он нашел полностью засохший куст и быстро наломал целую вязанку хвороста.

Закончив с этим, Иван опять посмотрел на небо. Ущербный серп месяца приподнялся над горизонтом. Чтобы лучше осмотреться, Иван решил подняться на соседний склон, который поднимался от места, где они остановились. Быстро забравшись на него, Иван сел на камень и стал смотреть по сторонам.

Разглядеть какие-либо подробности при свете месяца было трудно, и горы казались Ивану мрачными и таинственными. Он посмотрел вниз. Заратуштра в это время что-то достал из своего мешка и стал растирать на камне. «Что это он делает? — подумал Иван. — Но что бы он ни делал, мешать ему не следует».

Заратуштра, как удалось разглядеть Ивану, достал из мешка какой-то небольшой сосуд, отлил из него в чашку немного жидкости и аккуратно стряхнул в нее что-то с камня, по-видимому — порошок, Который он только что растирал. Потом достал другой сосуд, побольше, и тоже налил из него в чашку. После этого он сел и сидел неподвижно. «Теперь можно идти», — решил Иван. Он взял хворост и быстро спустился вниз.

— Вот и хворост.

— Хорошо. Сейчас разведем огонь.

Заратуштра достал огниво и еще какое-то приспособление и занялся добыванием огня. Наконец это удалось. Трут или что-то подобное вспыхнул, и Заратуштра стал подкладывать тоненькие сухие веточки кустарника. В свете загоравшегося костерка его лицо казалось необыкновенно загадочным и многозначительным. Когда костер загорелся как следует, Заратуштра сказал:

— Садись. Садись вот сюда, — он указал Ивану место недалеко от костра.

Иван сел на указанное место и стал ждать, что будет дальше. «Что он задумал?» — только успел подумать Иван и тут же получил ответ.

— Я хочу рассказать тебе нечто важное, — сказал Заратуштра. — Но обещай мне, что когда взойдет солнце, мы расстанемся и ты навсегда уйдешь из нашей земли. Ты никому никогда не должен говорить то, что узнаешь от меня в эту ночь.

— Хорошо, я ничего никому не расскажу, — согласился Иван.

Заратуштра встал, прошелся около костра и начал говорить:

— Чужестранец, тебе будет трудно понять, что я сейчас скажу, постарайся запомнить, может быть, потом когда-нибудь это тебе пригодится.

Заратуштра подошел к костру с противоположной от Ивана стороны и сел на землю. Иван понял, что он что-то говорит тихим голосом, но что именно — расслышать не удалось. «Наверное — молится», — решил Иван. Это продолжалось довольно долго. Лицо Заратуштры было сосредоточенным и каким-то особенным — то ли отчужденным, то ли одухотворенным. Странное сочетание. Он взял два сосуда и налил в чашу сначала из одного, потом из другого. Ивану показалось, что во втором сосуде какая-то белая жидкость, скорее всего — молоко.

Заратуштра взял чашу обеими руками и медленно, очень медленно выпил. Потом он так же медленно поставил чашу около огня, выпрямил спину и, устремив свой взгляд куда-то поверх костра, замер.

Иван старался увидеть выражение глаз Заратуштры, но это никак не удавалось: мешал огонь. «Он, наверное, специально посадил меня здесь, чтобы я не мог видеть как следует его лицо. Остается только слушать его голос».

Заратуштра молчал очень долго. Наконец он начал говорить. Голос его странным образом изменился.

— Устами пророка говорит Бог. Бог добра или бог зла. Сколько веры у пророка — столько в его словах истины. Но вера — только от Бога. Если слова находят отзыв в душах, значит, они даны свыше. Твой главный вопрос: быть или не быть этому миру? Как ты решишь, так и будет. А теперь прощай.

— Кто дал тебе дар пророчества, Заратуштра?! — громко спросил Иван.

— Бог. Дал для того, чтобы победило добро. И оно победит…

Иван встал и подошел к Заратуштре. Глаза Заратуштры были широко открыты. Он смотрел на Ивана, но будто не видел его. Иван сказал:

— Ты — великий пророк, Заратуштра, имя твое переживет века и навсегда останется в памяти людей.

И учение твое воспламенит многие умы. Я видел, что твое пророчество о Конце света внушил тебе не дух зла, ты вывел его сам, потому что у тебя есть дар предвидения, сродни моему. Ты знал, что появится некто, появится рано или поздно, чтобы изменить Божественный замысел, потому и говорил о Конце света. Ты прав — выбор за мной… Теперь прощай. Как мы и договорились, я ухожу.

Не дожидаясь ответа, Иван повернулся и быстро пошел по тропинке. Как только он зашел за поворот, тут же отдал приказ вернуться в свое время.

«Лийил, теперь хочу увидеть Иоанна в момент, когда его пророческий дар проявлялся максимально, Лийил».

Иван оказался около входа в келью, которая была высечена прямо в скале, на небольшой площадке, уступе, обращенном к морю. На этой площадке на каком-то пыльном коврике, прислонившись спиной прямо к скале, сидел очень старый человек. Старик. То, что старику очень много лет, было видно по всему: волосы на голове седые и редкие, длинная борода тоже совершенно седая. Старик был очень худ — кожа да кости, казалось, он высушен солнцем. Он повернул голову и посмотрел на Ивана. Белки глаз были красноватые, веки воспаленные, глаза слезились. Он молчал, видимо ожидая, что скажет Иван. Иван слегка поклонился и сказал:

— Я Иван из Адрианополя, ищущий истину. Не ты ли Иоанн, прославленный учитель праведников, о котором я столько слышал?

Старик долго молчал, внимательно разглядывая Ивана, и наконец сказал:

— Да, я Иоанн, раб Божий.

— Ты написал знаменитую книгу, источник надежды?

— Ты говоришь о Евангелии Иисуса Христа?

— Да. Именно эту книгу я имел в виду, — кивнул головой Иван.

— Да, Евангелие Христа написал я, но я написал и другую книгу… книгу Откровения, явленного мне Господом.

— Послушай, Иоанн, ты один из учителей человечества. Ты был любимым учеником Христа. Ответь мне только на один вопрос: если бы тебе Богом была дана власть вложить в каждую человеческую душу нечто, выраженное в словах, что бы ты написал в каждой душе? Что бы ты написал, зная, что этот твой приказ не может быть не выполнен человеком?

Старик глубоко вздохнул и, неотрывно глядя на далекий горизонт, сказал: