Андрей Лазарчук - Весь этот джакч (дилогия)

Подошла собака. Её звали Илин. Или Илир? Лимон слышал про них раньше, но вот так, вплотную, общался впервые. Сначала ему было не по себе от её взгляда. Из-под тёмных бровей пристально смотрели серо-жёлтые глаза с овальными фиолетовыми зрачками. Рашку говорил, что эти собаки полностью понимают простую человеческую речь и могли бы сами говорить, если бы правильно было устроено горло. Когда-то док Моорс даже операции им делал, пытаясь сформировать говорильный аппарат – или как он там называется? Но когда пандейцы произвели налёт на лабораторию, говорящие собаки дружно сбежали…

– А ты как считаешь? – спросил Лимон. – Оставаться нам здесь или идти с вами?

Собака помотала толстой башкой: не знаю, мол. Если бы у неё был ответ, она заколотила бы лапой по земле, требуя, чтобы ей нарисовали знаки, из которых она выберет нужный.

– Вот и я тоже не могу решить… А если мы останемся, ты не хочешь остаться с нами?

Собака наклонила голову. Это означало проявление интереса.

– Будем охотиться. А если тут туго станет, поднимемся в горы, к козьим пастбищам. Там пастушьи хижины заброшенные есть, я знаю. Лето свободно проведём, а там, думаю, что-то прояснится. Не верю я, что война случилась. Уже бы пандейцы здесь были на каждом шагу, что я, пандейцев не знаю? Трое на лежачего – и ничего не боятся. Ну так как, если мы останемся – будешь с нами жить? Я знаю, у тебя там друзья, родственники – ну так это не навсегда, только на лето. Считай, вакации…

– Ты мою собаку не соблазняй, – сказал Рашку; как всегда, он приблизился беззвучно. – Она молодая, жизни не знает. Плохому научишь… Я прикинул – человек тридцать нас там может жить: озёра есть, охота есть, огородик у Поля тоже немаленький, и расширить его легко. Хотя результат, конечно, не сразу будет…

– Э-э… господин Рашку, – сказал Лимон. – А в… э-э… обычное время вы здесь на что жили?

– Ну… капало понемногу. Тане в наследство пол-лесопилки достались, так что денежки хоть небольшие, но капали постоянно. Деревенские к Полю приезжали, чтоб он им их болезни определил, они ему как-то больше доверяли, чем нашим докторам – за шамана, что ли, считали. Да и… в общем, я ему по линии ДОЗа небольшой пенсиончик выхлопотал как пострадавшему от бесчеловечных опытов доктора Моорса. Что, кстати, чистая правда… Добавим огород, охоту… В общем, не роскошествовали, но и не бедствовали. Закупались в основном у фермеров…

– Понятно, – сказал Лимон.

– Запасов сейчас, конечно, маловато – как-то неожиданно и в неудачное время всё произошло. Но, думаю, с деревенскими так или иначе придётся договариваться, и чем раньше, тем лучше. А подступиться с недобрыми целями к нам будет трудно, построено-то всё давно, тогда фактор горцев сильно учитывали. Крепость – не крепость, но этакий укреплённый лагерь, да.

– Я понимаю, – повторил Лимон. – Просто… Нет, не могу объяснить. Почему-то кажется, что если отсюда уйдём – то и отовсюду покатимся. Как-то так.

– Думаю, ты не прав, – сказал Рашку, – но не буду настаивать. В конце концов, дорогу знаете. Чуть что…

– Конечно, – сказал Лимон. – Рации бы ещё достать…

– Без ретранслятора они берут только по прямой, так что даже если бы они и были…

– Там если дальше по склону подняться метров на сто, санаторий будет виден, – сказал Лимон. – В хорошую погоду, конечно. Но раций нет…

– Раций нет, – согласился Рашку и задумался. – Могу оставить свой фонарь. Ночью можно будет сигналить. Заряжается он долго, но светит хорошо. Телеграфную азбуку кто-нибудь из вас знает?

– Все знают.

– Ну и отлично. Будем переписываться. Или всё-таки с нами?

– Пока поживём тут.

– Ну, смотрите. Что-то тревожно мне…

– И мне тоже.

– Но остаёшься при своём?

– Почему-то да.

– Интуиция… она тоже нужна. Главное, не спутать её с… чем-нибудь ещё. С тайными желаниями…

– Какие у меня тайные желания? – сказал Лимон и вдруг почувствовал, что лицо его кривится. – Если бы были… я бы…

– Извини, – сказал Рашку. – Не подумал.

– Мы ведь все так решили, – сказал Лимон. – Не я один… Едет.

Действительно – донеслось ворчание мотора. Потом из-за деревьев выполз грузовичок, Порох махнул рукой и стал разворачиваться.

– Не забудьте там машину заправить, – сказал Лимон. – А то вдруг мы действительно соберёмся – а бензина в обрез.

– Не забуду, – сказал Рашку. – Ещё с собой канистрочку выдам. С бензином у нас пока что хорошо. С удачей хреново.

Вышел Поль. Он уже неплохо двигался, но ещё не мог говорить, а только писал – и, кажется, не очень хорошо видел. Во всяком случае, пару раз в сумерках Лимон замечал, что Поль идёт неуверенно, вытянув перед собой руки. Илли, как медобязанная, осматривала его и говорила, что глаза очень сухие и мутноватые – но, в общем, в сравнении с тем, что раньше – небо и земля. Вообще, конечно, то, что произошло с Полем, выглядело чудом. Да и сам он был чудом – хотя и привычным. Однако вот поди ж ты…

Лимон и остальные подошли прощаться. Поль поочерёдно обнимал всех, гудел что-то ободряющее. В руках у него уже была какая-то сила. Рашку стоял рядом, подстраховывал, что ли. Позади к Рашку прислонилась собака – подпёрла его под колени, внимательно и безотрывно смотрела куда-то в лес. «Кто там?» – спросил Рашку; собака покачала головой. Уже несколько ночей к лагерю подходил кто-то тихий, почти незаметный – не человек. Его пытались выследить, пугнуть – безрезультатно. Он просто растворялся в темноте.

Наконец Поль забрался в кузов, Рашку сел рядом с Порохом, собака, непостижимым образом сложившись, уместилась у него в ногах; Порох ещё раз помахал рукой (лицо у него было одновременно сосредоточенное и растерянное) и, усердно газуя, пролавировал между деревьями на дорогу; там он приостановился, сдал назад, развернулся – и тут же исчез из виду.

– Ну вот… – сказал Шило, подходя к брату. – Так он ничего и не рассказал.

– Что он мог рассказать? – пожал плечами Лимон. – Как пришёл в пустой город и чуть не умер? Так мы это и так знаем…

– Может, он видел кого…

– Кого он мог видеть…

– Как ты думаешь, наши?..

– Не знаю. Не думай об этом, понял?

– Да я стараюсь. Но отец же мог уехать на заставу?

– Мог.

– А почему они не спустились вниз, в город? Они же должны были понять, что что-то случилось.

– Должны были. Не знаю. Может, и спустились. А может, там пандейцы… ну, что-нибудь…

Произнося это, Лимон почувствовал вдруг, как ослабли у него ноги, и переступил, чтобы не задрожали и не подогнулись колени. Что-то холодное пронзило его от горла и до живота. Он вдруг словно чужими глазами увидел остановившийся вокруг него мир… стволы деревьев выступали из бесцветной травы, как потрескавшиеся кости давно вымерших великанов, и кусты висели в воздухе подобно причудливым клубам дыма; дом за спиной стал ажурным, прозрачным, почти вымышленным; ребята, стоящие рядом или чуть в отдалении, вдруг превратились в кукол из гимназического театра «Бисбауш»: белые гладкие продолговатые головы, разрезанные щелью рта, узкие плечи, мягкие руки и ноги с как бы надутыми кистями и ступнями… каждой такой куклой управляли двое актёров: один двигал руками и ногами, а второй – головой, глазами и челюстью. Вот и сейчас: как будто сдвоенные призрачные тела стояли за плечами Илли, Гаса, Зее и Шила; да и за собой он чувствовал какое-то холодноватое присутствие… Все замерли на полянке перед домом, неподвижные, расположенные в определённом, но никому не известном порядке. Лимон смотрел на это откуда-то сверху и сбоку…