Вадим Еловенко - Осознание

Подруга Насти, к которой мы тоже заскочили, оказывается, стала глядящей и давным-давно съехала в привилегированный район. Не знаю, почему, но Настя сказала, что не хочет с ней видится. Что просто не знает о чем ей рассказать из своей довольно обычной и спокойной жизни. А слушать, как подруга отрывается в Городе, ей не хотелось. Она слишком хорошо помнила рассказы Павла. А может она, чтобы с ним именно не видеться предпочла обойтись без посещения района глядящих? Не знаю.

Мы всего на двое суток задержались в городе. Оказалось, что ничего особого нас там не держит. И зачем покатили в него? Не понятно. Просто что-то звало…

Мы вернулись опять в городок, где вечерами работали кафе, не было никакого комендантского часа, а с колеса обозрения в парке виделись таки сверкающие и притягивающие пригороды. Не рассуждая больше, я обратился к коменданту города и мы друг друга поняли. Он оформил нам право занимать любую пустую квартиру в городе и проводить ее восстановление. Оставшиеся две недели мы тем и занимались, что днем делали ремонт в нами выбранной квартирке небольшого домика в центре города, а вечерами тратили деньги в парке аттракционов или в местных кафе, представляя, что и не было войны. И не было Последней ночи. А мы просто слишком долго спали и видели дурной сон.

Но отпуск кончился и мы, закрепив за собой квартиру, поехали обратно к моему месту службы. Я был немало удивлен поняв, что и сам и Настя РАДЫ вернуться в наши поля-огороды. Мы с удовольствием дышали хоть и наполненным солнцем, но уже прохладным воздухом. Мы смотрели на открытые горизонты и не могли понять, а чего нас так в город-то тянуло. Ведь здесь такой простор… Здесь столько света и свободы. Никакая городская жизнь не даст столько свободы и не наполнит грудь таким чистым и приятным воздухом.

Настя при встрече от радости даже обняла Василия и поцеловала его в щеку. Он ошарашенный и привыкший, что она его откровенно задевает и колет при любом удобном случае, чуть в сторону не шарахнулся от такого обилия чувств. Я сдержанно, чтобы совсем не пугать поздоровался с ним и сказал, что отдохнул и готов продолжать службу.

Василий был рад, что мы вернулись целые и невредимые. Значительно участились случаи нападения на дорогах и, отправляясь в такое путешествие, мы с Настей знали, на что идем. Но песенку в детстве слышал не только я, но и она. И так смертельно захотелось поехать, что удержаться не хватило сил.

Василий тоже собирался до зимы сходить в отпуск, но никуда не намечал уезжать. Ему нравилось и там. Он собирался взять одну из наших самодельных лодок и тупо уйти на рыбалку недели на две.

Не смотря на то, что срок их расставания с Алиной был довольно небольшим, Василий толи по необходимости, толи по потребности, а толи просто, чтобы забыться закрутил роман с симпатичной девчонкой из глядящих. Совсем молодой и только недавно надевшей форму. Это чудо, направленное в наш лагерь вызвало нешуточный ажиотаж среди мужской его части, но полковник, словно старый Бер, растолкав молодежь забрал красавицу к себе в дом. Хам, одним словом. И при упоминании рыбалки на две недели я только скептически кривил губы. Такую красавицу нельзя на две недели одну оставлять.

Но это были их отношения, и я в них не лез. Мне хватало проблем и с самим лагерем, в котором вовсю работала проверочная комиссия из района. Наши нововведения закрепили официально, обосновав их увеличивающейся производительностью. Покривившись разрешили после установки блокпостов на востоке ввести вообще вольный образ жизни на территории поселка и лагеря. Точнее не разрешили, а сказали, что закроют на это глаза. Нам-то большего было и не надо.

Василий попросил комиссию ходатайствовать перед управлением исправительных лагерей о предоставлении нам строительных материалов. Об увеличении числа сотрудников и мест для заключенных. В следующем году мы намечали подготовить консервный заводик. Кустарное производство тушенки и закатка ее в стеклянные банки себя оправдала полностью и мы не хотели на этом останавливаться.

В общем, из охранников к следующему году мы наивно предполагали превратиться в колхоз. И даже на собрании с заключенными пообещали выплату денежных суммы не по истечению срока наказания, а как положено раз в месяц. Мы и не предполагали, какие события нас ждут впереди и что не суждено, будет сбыться нашим радужным мечтам.

Тогда же при капитальной перестройке лазарета был найден дневник Владимира. Мы и не знали, что он ведет его. После прочтения и я, и Василий в один голос сказали: «Мдяяяяяя….» решив, что сбрендил Владимир все-таки по-крупному. Приведу только пару выдержек из дневника:

«15.06 уже нормально хожу и двигаюсь. Не так конечно, как до восстания на пакистанской границе, но и не так как после Д.П. Скоро начну, наверное, бегать, чтобы укрепить ноги. Очень боюсь за сердце, но доктор говорит, что у меня все нормально.

Сегодня ночью наблюдал звезды. Ни одного знакомого созвездия. Были несколько похожих, но там звезды по яркости не подходили. Просто очень удачное сочетание. Не более. Если права была Катька и ближайший скат в семнадцати световых годах, то я индийский летчик… все прекрасно знают, что в этом радиусе не может быть ни одной обитаемой планеты. Иначе бы ЭМИ бы точно засекли или даже настоящие передачи. Но определить где я нахожусь и вообще что это за планета не представляю возможным. И даже не потому, что по астрономии вечно тройка была, а потому что и астроном бы здесь нифига бы не понял. Млечного пути нет. Ориентиров нет. Куда меня занесло, даже думаю, бог затруднится ответить». А вот Василий оценил вот этот отрывок:

«09.07 Я безумно влюблен. Тут ничего по-другому и не скажешь. Если надо было бы пройти еще раз через ЭТО, только чтобы познакомится с ней и иметь надежду быть с ней, я бы прошел. Ради нее хочется сворачивать горы и воевать хоть с целым миром. Мне никогда не хватит слов, чтобы описать мои чувства к ней. Если мне когда-нибудь удастся найти способ вернуться, но если я не смогу забрать ее с собой, я останусь здесь. Она стоит того, чтобы с ней остаться. И пусть меня знатно изуродовало, я себя знаю. Я смогу ей доказать, что лучше меня, она вряд ли кого встретит в этой жизни…»

- Ужас. - Говорил Василий, брезгливо отталкивая от себя дневник по столу. - Дневнички какие-то. Сопли по столу размазанные. Прямо как институтская барышня.

- Не говори так. - Сказал я усмехаясь и вспоминая самого Василия когда они расстались с Алиной. - Я заберу его себе?

- Зачем?

- А у меня Настена в его сказки зело верит. Ей будет приятно почитать.

- Ой не надо. - взмолился Василий. - Она у тебя тоже еще та неженка. Скажет, что мы вообще подлецы, раз чужой дневник читаем.