Павел Молитвин - Возвращение Ктулху
— Кто бы мог подумать, что нынешняя молодежь еще способна на какие-то чувства? — продолжал между тем господин Мамелюкин, вновь сосредоточивая свое внимание на Лике. — Я думал, ты такая же бездушная пустышка и дегенератка, как большинство представителей подрастающего поколения… Стало быть, не зря Мила с тобой дружила.
Господин Мамелюкин протянул руку и резким движением вырвал кляп из Ликиного рта.
— Сам дегенерат! — выпалила Лика, обретя способность двигать онемевшими губами.
— Ничуть, — криво усмехнувшись, ответствовал господин Мамелюкин. — Я делаю то, что давно пора было сделать. Очищаю землю от скверны.
— Какой скверны? Что ты несешь?! — выкрикнула Лика, суживая глаза и скалясь, как разъяренная кошка. — Для чего заманил нас сюда? Что за кретинизм ты затеял?..
— Будешь орать, снова пасть заткну, — холодно прервал ее Игорь Евгеньевич, и у Лики хватило ума придержать ядовитый язычок.
— Что вы затеяли? Зачем? — спросила она значительно тише и спокойнее, хотя я видел, что далось это ей нелегко. Шея напряглась, от носа ко рту пролегли глубокие морщины, словно она разом постарела на пяток лет.
— Кто-то должен ответить за гибель моей семьи… — пробормотал Игорь Евгеньевич, и я похолодел, увидев, как в глазах его вскипает серая муть. — Кто-то должен… И если я не могу найти и покарать виновных… Если никто не желает найти их и покарать… Если никому здесь нет дела до гибели моих… — Он запнулся, лицо исказила гримаса боли и страдания, и, словно в трансе, закончил: — Пусть месть осуществят Великие Старые Боги…
— Игорь Евгеньевич, вы не в себе! Вы нездоровы!
— Кто-то должен ответить за гибель моей семьи… — повторил он, явно не услышав Лику, и, отвернувшись от нас, продолжал бормотать, уже ни к кому не обращаясь: — И раз никто отвечать не желает, ответить придется всем… Четыре тысячи лет назад на месте Питера было море. Год за годом оно стремится вернуть себе потерянное… Год за годом. Наводнения случаются одно за другим, год за годом… Но тщетно, тщетно… Так пусть же Ктулху поможет морю. Пусть утопит убийц и всех тех, кто не смог, не пожелал им отомстить. Кто остался равнодушен… А вместе с ними и весь город… Но если Великие Старые выберут иной путь отмщения… Что ж… Им виднее, как очистить эту землю от скверны…
Увидев, что парни в камуфляже втаскивают на платформу средних лет мужчину и женщину, он прервал свое болботание и двинулся к кафедре.
— Не делайте этого! Не совершайте непоправимого! Вы убиваете невинных! — крикнула ему вслед Лика.
Мамелюкин на мгновение остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Виновны все!
Мы с Ликой переглянулись, и она невнятно, словно губы ее онемели, а язык не слушается, пробормотала:
— Он сумасшедший… Псих при деньгах. При больших деньгах, одержимый идеей фикс. Скверное сочетание. Чует мое сердце — быть беде!
Я хотел спросить ее, какого же тогда черта она с ним связалась, но распиравший мой рот кляп не позволил издать ни звука. Может, оно и к лучшему, потому что если бы Лика догадалась, с кем нам придется иметь дело, то, разумеется, не стала бы напрашиваться в гости к господину Мамелюкину. Угораздило же ее встретить его на очередной выставке строительных товаров в Ленэкспо, где мы имели обыкновение отыскивать потенциальных клиентов…
Мне было холодно и тошнотно. От мокрой одежды исходил удушающий смрад, резиновая груша рвала рот, а тут еще шея отчаянно зачесалась. И связанные за спиной руки затекли так, что я перестал их чувствовать.
— Надо сматываться, — сказала Лика и начала елозить на стуле, медленно сдвигая его в мою сторону.
Сбежать от психа было бы неплохо, но я мог только шевелить ногами — от чего было мало пользы — и пялиться на происходящее в центре зала. Пока, впрочем, там повторялась уже знакомая нам процедура. Мужчину и женщину растащили в разные стороны платформы, после чего стоявший к нам спиной гальванотехник, он же маг и, по-видимому, гипнотизер, простер к ним руки. Очередные жертвы сумасшедшего владельца особняка замерли на медных кругах, после чего охранники отпустили их и соскочили с платформы.
Стоявший за кафедрой Леша склонился над приборной панелью, произвел необходимые манипуляции, и из пола платформы начали вырастать стеклянные стены гигантского аквариума. Затем он стал наполняться тем самым вонючим раствором, от которого у меня до сих пор свербело в носу и щипало глаза…
— Не собираешься мне помочь? — прошипела Лика, успевшая подобраться ко мне вплотную.
Интересно, как она это себе представляет?
Сообразив, что ответа ей от меня не дождаться, Лика начала перемещаться за мою спину.
— Йяа! Йяа! Хастур! Угф! Угф! Йяа Хастур кф'айяк'вулгтмм, вугтлаглн вулгтмм! Айи! Шуб-Ниггурат!.. — разнеслись по залу заклинания воздевшего руки к потолку мага.
Вот гад! И, что удивительно, остальные мерзавцы смотрят на утопление так, будто подобные зрелища им давно приелись. А может, и впрямь приелись? Может, они не первый раз этот аттракцион устраивают?..
Раствор в аквариуме достиг груди несчастных. Лица их я видел неотчетливо, но судя по тому, что фигуры оставались недвижимыми, им не удалось преодолеть цепенящие чары. А уровень раствора все поднимался и поднимался…
Пыхтя и фыркая, Лика дергала зубами веревку, привязывающую меня к стулу. Мысленно, я уверен, она проклинала меня за бездействие, поскольку в запале часто бывала несправедлива. Но сейчас я не двинулся бы с места, даже если бы имел возможность.
Я не мог оторвать взгляда от поднимавшегося в аквариуме раствора, уровень которого все повышался и повышался. Вот он поднялся выше груди оцепеневших людей. Добрался до подбородка… Ну теперь-то они должны очнуться! Не могут же они утонуть, не сделав даже попытки спастись! Гипноз гипнозом, однако инстинкт самосохранения должен сработать. На уровне подкорки, чего угодно, но должен…
— Лллллллл-нглуи, нннннн-лагл, фхтаги-нгах, айи Йог-Сотот! Йгнайиих! Й'бтик. Ктулху-ия-йя-йя-йя-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах!.. — гудел и зудел маг, выводя порой резким своим, пронзительным голосом вовсе невообразимые и невоспроизводимые рулады.
Глядя, как раствор поднимается все выше и выше, я ждал, что вот сейчас, сейчас зачарованные фигуры оживут… Этого не произошло. Желто-зеленый раствор скрыл приносимых в жертву с головой, после чего уровень его перестал повышаться. Застывшие фигуры оставались недвижимы.
Маг опустил воздетые к высокому потолку руки. Потряс ими, сбрасывая напряжение, и тихо сказал что-то господину Мамелюкину. Тот сделал знак Леше, и все трое двинулись к выходу из зала. За ними последовали парни в камуфляже.