Джеймс Блиш - Звездный путь (сборник). Том 4

Он уступил место у бинокля Соне.

— Что ты думаешь об этом? Какая людская раса могла сократить гласные до одного “и”?

Она долго смотрела в бинокль, настраивала на резкость… и наконец сказала:

— Надпись сверху выведена вручную. Но другая, Непонятно… Я никогда не видела ничего подобного… Тут прослеживается определенная логика, причем человеческая. Это стилизованная “С”… Но замена “Е” на “И” — если только это замена… И потом, “эсминец” — это ведь класс судов, но никак не название.

— Я припоминаю, — ответил Гримс, — что существовал когда-то на Земле военный корабль “Дредноут”, и с тех пор дредноутами стали называть бронированные боевые корабли, плававшие по морям.

— Ну ладно, мистер любитель морских древностей, а можете ли вы, употребив всю вашу широчайшую эрудированность в данном вопросе, припомнить хоть один корабль, называвшийся “Эсминец” без букв “Э” и “Е”? Здесь явно примешана какая-то внеземная, но чрезвычайно разумная раса.

— Мы ничего так не узнаем, если будем сидеть на месте и рассуждать, — проворчал Уильямс. — А чем скорее мы подцепим эту хреновину, тем быстрее вернемся в Порт-Форлон. Проблема в том, что эта штука раскалена до предела, и придется производить буксировку с высоких стоек.

— Сначала нужно взять ее на буксир, а потом исследовать, — сказала Соня.

— Естественно. Главное дело всегда делаем сначала. В этой радиоактивной кастрюле все давно уже перемерли.

Рассерженно прогудел телефон. Командор поднял трубку.

— Гримс. Слушаю.

— Мэйхью, сэр, — голос телепата звучал глухо, как будто он плакал. — Я по поводу Лесси, сэр. Она умерла…

“И теперь счастлива, — подумал Гримс. — Разве можно было ждать чего-то другого?”

— Это из-за одного из ее кошмаров, — заплетающимся языком бормотал Мэйхью. — Я все видел, и пытался разбудить ее, но не смог. Ей опять приснилась эта огромная крыса, с желтыми зубами и отвратительным дыханием. Я видел ее, как живую… И я чувствовал страх — этот страх убил Лесси, страх такой сильный, что даже я с трудом выдержал…

— Сожалею, мистер Мэйхью, — расстроено сказал Гримс. — Сочувствую вам. Я зайду к вам попозже. Но мы сейчас пытаемся взять корабль на буксир, и я занят.

— Я… я понял, сэр.

Гримс устало откинулся в своем кресле и не без зависти наблюдал, как Уильямс осторожно расположил “Мамелют” перед чужим кораблем и погасил скорость. Выдвинулись выносные стойки, и буксир слегка вздрогнул, когда мощные тяжелые электромагниты были отстрелены в сторону “Эсминца”.

Электромагниты намертво прикрепились к его корпусу, и помощник начал осторожное маневрирование. Он запустил двигатели, но вместо того, чтобы развернуться на месте, сцепленные корабли стали описывать широкую дугу, по которой они и повернулись в сторону Лорна.

Гримс не удержался и спросил:

— К чему такой расход топлива и времени? Разве обязательно, чтобы буксируемый корабль летел все время носом вперед?

— Простая предосторожность, шеф. Всегда лучше, когда люди на буксируемом судне видят, куда летят.

— Но ведь там, похоже, нет ни одного человека — по крайней мере живого.

— Ну так мы можем туда кого-нибудь послать, шеф.

Гримс подумал о радиоактивности, но потом решил, что стоит рискнуть.

— Нужно же нам хоть что-нибудь узнать, — сказала ему Соня.

Теоретически любой человек в защитном от радиации обмундировании может заниматься тяжелым физическим трудом. Практически это может лишь хорошо натренированный человек. Пендин, второй инженер “Мамелюта”, был именно таким человеком. Естественно, был к этому готов и мистер Уильямс, но Гримс настоял на том, чтобы помощник остался на борту, в то время как он, Соня и второй инженер попытаются проникнуть внутрь брошенного корабля.

Вскоре, оказавшись на поверхности “Эсминца”, Гримс был вынужден приказать Уильямсу выключить двигатели из-за трудностей передвижения. К тому же они уже развили достаточную скорость и теперь не удалялись, а приближались к Лорну.

Но даже в невесомости двигаться было тяжело. Скафандр с противорадиационной защитой был настолько тяжелым, а соединения подвижных частей — тугими, что двигаться приходилось с большим трудом, постоянно преодолевая силу инерции. Гримсу приходилось тяжело вдвойне: он не мог выдать двум своим товарищам свое истинное состояние, и ему приходилось прилагать усилия, чтобы они не заметили по его голосу усталости.

С огромным облегчением он наконец заметил люк шлюзового отверстия. Найти его было не просто, поскольку отсутствовали какие-либо внешние детали, а сам люк представлял из себя тончайшую щель, описывавшую круг диаметром около семи футов. Щель была настолько узка, что не было никакой возможности просунуть туда какой-нибудь инструмент.

— Попросить, чтоб прислали колокол, сэр? — спросил Пендин. Его низкий голос заставил Гримса вздрогнуть от неожиданности.

— Колокол? Да, да, конечно. Займитесь этим, мистер Пендин.

— Эл Биллу, — услышал Гримс в своих наушниках. — Как слышишь меня? Прием.

— Билл Элу. Слышу отлично. Чем могу помочь?

— Мы нашли шлюзовую камеру. Но нам нужен колокол.

— Сейчас отправлю.

— Пришли еще режущий инструмент.

— Понял. Ждите.

— Когда-нибудь сталкивались с колоколами Лавертона, сэр? — голос Пендина был не таким почтительным, как это полагалось.

— Пока еще не приходилось.

— Я сталкивалась, — сказала Соня.

— Отлично. Значит, вы знаете, что нам нужно делать.

Взглянув на “Мамелют”, Гримс увидел, как что-то громоздкое стало медленно приближаться вдоль связывавшего корабли троса. Он направился за остальными к носу корабля, но остался стоять, пока они отцепляли связку приборов от провода. Подойдя к ним, он хотел помочь, но они не обращали на него внимания.

Вернувшись обратно к люку, Соня и Пендин быстро и ловко начали развязывать тросы и вскоре раскрыли сверток из жесткого пластика, в котором находились баллон с газом, лазерный нож и толстый тюбик с клеем. Соня, не дожидаясь инструкций, тут же взяла его и, сняв пробку, провела линию клеем вокруг люка. После этого все трое, встав в центр круга, развернули над собой пластик, который действительно по форме напоминал большой колокол. Затем Гримс и Пендин поддерживали тент, а Соня еще раз промазывала края клеем и присоединяла их к корпусу ракеты.

— Стойте где стоите, сэр, — сказал инженер Гримсу и присел на корточки возле баллона с газом. Он открутил вентиль, и струя вырвалась из баллона, исчезая в пустоте. Стены колокола стали надуваться под давлением. Наконец атмосфера под этим колпаком стала настолько плотной, что отчетливо доносилось шипение, с которым газ вырывался из баллона.