Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша
Вот сочетав все, я, конечно, как писатель-фантаст, построил версию, которая и объясняла все! Дело в том, что как раз в те времена, в конце 60-х и начале 70-х годов, по крайней мере в двух организациях США — Си-Ай-Си и Армии — были созданы учреждения, которые серьезно занимались разработками по летающим тарелкам, по возможностям проникновения на Землю инопланетян. У наших могла появиться аналогичная идея. И тогда же у фэнов, то есть любителей фантастики, родилась и укрепилась прямо идея-фикс какая-то: мол, ведущие писатели-фантасты являются агентами внеземных цивилизаций. Мы с Борисом Натановичем получили не одно письмо на эту тему. Нам предлагалась помощь, раз уж мы застряли в этом времени на Земле, приносились извинения, что современная технология не так развита, чтобы отремонтировать наш корабль. И в том же духе.
Иван Антонович Ефремов, безусловно, был ведущим писателем-фантастом. Можно себе представить, что вновь созданный отдел компетентных органов возглавил чрезвычайно романтически настроенный офицер, который поверил в абсурд «фантасты суть агенты». И за Ефремовым стали наблюдать. Но одно дело — просто следить, а другое дело — нагрянуть с обыском, и не дай бог попытаться взять его самого: а вдруг он шарахнет чем-нибудь таким инопланетным! Именно поэтому как только до сотрудников этого отдела дошла весть о кончине Ивана Антоновича, они поспешили посмотреть. А что смотреть? Я ставлю себя на место гипотетического романтического офицера и рассуждаю здраво: если Ефремов — агент внеземной цивилизации, то должно быть какое-то средство связи. Но как выглядит средство связи у цивилизации, обогнавшей нас лет на триста-четыреста, да еще и хорошенько замаскировавшей это средство?! Поэтому брали первое, что попалось. Потом, удовлетворенные тем, что взятое не есть искомое, все вернули.
***
А. Барановский, журналист:
Другая, обычная сторона дореволюционной жизни заинтересовала следователей не меньше, чем сословное происхождение фантаста. Они выяснили, что Ефремов-старший дружил со своим компаньоном, англичанином Эдвардсом. А не был ли мальчик Иван сыном англичанина Эдвардса, смекнул мудрый Андропов. Ведь позже своего сына писатель-фантаст назвал Аланом. Объяснение Ефремова-младшего, что он назвал своего сына в честь героя романа «Копи царя Соломона» — Алана Квотермейна — для КГБ звучало неубедительно и вызывающе...
...По одной из версий, 7 октября 1972 года Иван Ефремов обнаружил в почтовом ящике конверт без штемпелей. Через какое-то время после вскрытия письма писатель умер. Диагноз врачей «острая сердечная недостаточность» вызывает подозрение, хотя мнение близких родственников об этом всегда было нейтральным... В перепалке с Западом Андропов объявил причиной ухода из жизни Ефремова происки английской разведки «Интеллидженс Сервис», на которую Ефремов якобы работал. Квартира писателя была перепахана металлоискателем...
(«Книжный клуб Снарк», апрель 2002)
***
Ю. Медведев (литератор?):
«Много лет меня волновала загадка смерти, точнее, омерзительных событий, воспоследовавших вскоре после кончины одного всемирно известного ученого и писателя прошлого века, путешественника, историка, философа, провидца. А события такие: в дом покойника нагрянула по ложному доносу орава пытливых граждан с соответствующими удостоверениями, перерыли все вверх дном, рукописи постранично перелистали, книги, письма, личные вещи перетрясли, стены миноискателями просветили, даже урну с прахом покойного... Так вот, всю жизнь меня мучило, кто донос настрочил, какую цель преследовал, хотя насчет цели — ясно: после обыска лет десять имя светлое замалчивалось, даже из кроссвордов его вычеркивали. В средневековье на Руси это называлось «мертвой грамотой»...
...И увидел я тех, кто бред этот выдумал, подтолкнул подлый розыск. Двух увидел, состоящих в родстве. Один худой, желчный, точь-в-точь инквизитор. Изощренный в подлости, даже звездное небо в окуляре телескопа населявший мордобоем галактических масштабов, ненавистью ко всему, что нетленно, гармонично, красиво, вековечно. Другой — грузный, с зобом как у индюка, крикун, доносчик, стравливатель всех со всеми, пьяница, представитель племени вселенских бродяг, борзописец, беллетрист, переводчик. При жизни всемирно прославленного гения оба слыли его учениками, случалось учителю их защищать, а после смерти его ни разу не позвонили вдове. Я увидел подноготную подлости, микромолекулярную схему зависти.»
(Протей. В сб. «Простая тайна». М., 1988)
3.
Да, когда нет информации, разыгрывается фантазия. Фантазия, игра ума, к которой и надо относиться как к игре — занимательной, увлекательной, но игре.
Таисия Иосифовна с мягкой, сочувствующей иронией рассказав о версии подмены И. Ефремова, улыбнулась: «Если англичане в Монголии “подложили” нам Ивана Антоновича, то им спасибо надо сказать! Такого ученого подарили, такого писателя!»
Аркадий Натанович, излагая вариант Д. Биленкина и свой, предстал вдохновенным рассказчиком, какими читатели и знают А. и Б. Стругацких по их книгам. Впрочем, тем же читателям не придет в голову всерьез изыскивать среди окружающих таинственных «странников», «люденов» и прочие плоды писательского воображения.
Журналист из «Книжного клуба» приурочил к дате вполне таблоидный текст, мимолетно копнув «чужое белье». Так ведь каково время (2002 год), такова и журналистика (нынче и Доренко с Невзоровым числятся столпами).
Сложнее с версией из повести «Протей». Шаржи шаржами — могут быть добрыми и злыми, лишь бы узнавался «оригинал». Но когда шаржированный «оригинал» обвинен в предательстве учителя, то...
А. и Б. Стругацкие направили письмо в тогдашние Советы по фантастике СССР и РСФСР, всем любителям фантастики. Письмо резкое, даже яростное. С призывом дать оценку «клеветническому пасквилю тиражом 75000 экземпляров».
Стоило ли реагировать именно так? В конце концов, вопрос темперамента.
Аркадий Натанович на вопрос, согласен ли он, что отрывок из повести «Протей» — это провокация, на которую братья Стругацкие поддались, ответил:
— Видимо, да. Измышления Ю. Медведева — попытка нам отомстить. Тот, кто читал наши с братом выступления о том, что сделал этот человек с советской фантастикой (с наследием Ефремова, кстати говоря), тот поймет: Юрий Михайлович нежных чувств к нам питать не мог... Мы с Борисом Натановичем очень близки. И нельзя ставить вопрос о каком-то несогласии моем с письмом. Ну вот, это было бы как правая половинка мозга не согласится с тем, что решает левая половинка мозга. Да и нельзя оставлять без внимания подобный плевок в лицо.