Альфред Ван Вогт - Библия Пта

— Что ж, сэр, — начал Ригз. — Вижу, что план нам удается. Что-нибудь еще?

— Отдай мне капсулу.

Ригз протянул капсулу Стивенсу, который сразу же пошел к Мистре и отдал ее ей.

— Тезла в состоянии достать этот элемент из ваших секретных лабораторий, — предупредил адвокат. — Насколько я понимаю разработанный им план, его единственной целью является убедить меня взойти на корабль…

— Корабль? — переспросила Мистра.

Стивенс запнулся, но тут же решил, что теперь, когда документы подписаны, он может рассказать им о корабле, который прилетел со звезд две тысячи лет назад.

— …взойти на корабль, чтобы посмотреть, работает ли до сих пор мозг роботосистемы.

— Мозг роботосистемы? Элисон, о чем ты говоришь?

— И если он работает, — продолжал Стивенс, — Тезла уничтожит дом, потому что только после этого мозг вступит с ним в контакт. У него не будет другого выхода…

Стивенс вдруг увидел, что рядом с ним стоит Тризель.

— А кто этот маленький человечек, который вошел в гостиную, а сейчас вышел?

— Не волнуйся по поводу Ригза, — ответил он, — если кто и безвреден для нас, так это…

Адвокат внезапно замолчал, пораженный возникшей у него мыслью. Он вспомнил, что Таннахил нашел детектива случайно в телефонной книге Лос-Анджелеса. Стивенс тут же спросил у Тризель:

— Какие мысли от него исходят?

— Мысли его спокойны, хотя есть небольшое волнение. И если он скрывает свою решимость разрушить Грэнд Хауз, то делает это замечательно.

Стивенс подошел к Таннахил у, который тут же заговорил:

— Я не очень отчетливо помню тот период времени. Помню только, что мы вместе сидели в баре и он предложил мне чего-то выпить…

— Но после этого вы первым позвонили ему?

— Позвонил ему? Нет, конечно, нет.

Стивенс огляделся по сторонам. Ригза в поле зрения не было.

Стивенс выбежал из комнаты и увидел, что и в холле Ригза нет. Он бросился к ступенькам, которые вели в подвал. Бесшумно спустившись, Стивенс оказался у стеклянной двери, через которую увидел Ригза, поднимавшего крышку одного из дисплей-устройств. Опустив руку в карман, адвокат нащупал маленькую трубочку, которую унес с корабля-робота. Сжав ее в руках, он смело открыл дверь и шагнул в сторону Ригза.

Тот поспешно обернулся.

— Я как раз рассматривал этот образец ацтекского искусства. Замечательно выполнено, — сказал он.

— Ригз-Тезла, ты еще можешь спасти свою жизнь. Ты проиграл. Сдавайся!

Наступило долгое молчание. Потом человечек посмотрел Стивенсу прямо в глаза и проговорил:

— Мы с тобой можем получить возможность править миром.

— Но не без Грэнд Хауза. Закрывай крышку!

— Нам не нужен дом — разве ты не понимаешь? У нас есть корабль. Мы возьмем с него все, что нам необходимо. Если никто не будет стоять на нашем пути, он…

Из-под приподнятой крышки появилось голубоватое сияние.

— Закрой ее немедленно, закрой элемент! — закричал Стивенс.

— Это будет стоить мне только руки. Слушай!

— Твоя рука или твоя жизнь! Быстрее! У меня здесь элемент двести двадцать первый, которому в мире нет аналогов. При соединении с твоим сто шестьдесят седьмым…

Его палец нащупал на трубочке “сброс” элемента как раз в тот момент, когда в руках Тезлы сверкнул игольный луч. Швырнув свое оружие в маленького индейца, Стивенс пригнулся и изо всех сил бросился назад, в сторону ступенек. Комната позади него задрожала, лестницу начал окутывать голубой дым.

— …Согласны ли вы, Мистра Ланет, взять в законные супруги этого человека?

— Да, — решительно прозвучало в ответ.

Позже, у себя в машине она сказала Стивенсу:

— Я ужасно волновалась. Я ведь в первый раз вышла замуж. Понимаешь?

Стивенс не ответил. Он думал о корабле, который столько веков был похоронен под стенами дома и который очень скоро отправится домой, к звездам. Стивенсу очень хотелось полететь на нем вместе с Мистрой.

— Лично я, — внезапно услышал он, очнувшись от раздумий, — хочу девочку. Конечно, мальчики — это тоже неплохо, но…

Стивенс вздохнул: ох уж эти женщины с их вечным стремлением иметь семью и детей! Перед ними с Мистрой может открыться целый мир, если они полетят с роботами, но она, по-видимому, меньше всего стремится к этому.

Когда они приехали к Стивенсу домой, он внес внутрь чемоданы жены и уже открыл было рот, чтобы поговорить с ней о космическом путешествии, как… снова закрыл его. Мечта Стивенса о звездных просторах утонула в нежности ее взгляда. В зелени глаз женщины для него было заключено больше миров, чем существовало во Вселенной.

Когда они были в постели и их тела слились, Стивенс спросил:

— Откуда ты знаешь, что сможешь родить ребенка?

— Я это чувствую. И знаешь, почему я выбрала для свадьбы именно сегодняшний день? — улыбнулась Мистра. — У меня начинается благоприятный для беременности период. У меня за века накопилось столько сил для материнства, что мне кажется, я могу родить целую дюжину детей. Может быть, — с надеждой добавила она, — для начала я рожу сразу пятерых — и всех девочек.

— Трех девочек и двух мальчиков, — возразил он, снова найдя ее губы.

Их желание могло поспорить с их бессмертием, и он знал, что всегда будет ждать мгновения, которое они переживали сейчас.

Он — Пта.

Он не думал, что это его имя. Нет. Пта — это он весь, его мысли и тело, зоркие глаза и чуткие уши, сильные руки и ноги, которые уверенно шли по земле. И земля… Нет, земля не Пта, но он связан с ней чем-то прочным, хотя и неясным для сознания. Он был Пта и шел по земле, направляясь к Пта, возвращаясь в столицу Пта, столицу его империи Гонволейн после долгого отсутствия.

То немногое, что он осознавал, не вызывало никаких возражений разума, было очень важно. Он ощущал необходимость пройти весь путь и передвигался монотонным, но быстрым шагом, желая увидеть следующий поворот русла реки и повернуть к западу.

На западе он видел огромную долину, покрытую травой и редкими деревьями. Вдали, подернутые дымкой тумана, маячили горные вершины. Там цель его пути.

Его раздражала река, русло которой извивалось по долине и преграждало путь к цели, отнимая силы и время. Его тело и смутное сознание жаждали быстрее манящих гор. И там смеяться, кричать во весь голос, скакать от восторга.

Надо идти… Идти туда… иду туда!

Вдруг в сознании промелькнула неуверенность в себе самом.