Тим Хэй - Отряд скорби

— Он здесь? — спросил Рейфорд секретаря.

— И он, и она, — ответила секретарь. — Она в своем кабинете, а он вот в этом.

Она указала на небольшую комнату рядом с кабинетом Аманды.

— Как только я войду туда, пожалуйста, спуститесь вниз и скажите моей дочери, что ее просят подойти к телефону.

— Хорошо.

Рейфорд постучал и вошел в кабинет Аманды.

— Я думаю, ты не ждешь от меня радостной улыбки, Рэй, — сказала она. Весь день я старалась изобразить улыбку, но не получается.

— Я подумаю, что я могу сделать, чтобы ты улыбнулась, — сказал он, вытаскивая ее из кресла и целуя.

— Ты знаешь, что Бак здесь? — спросила она.

— Да. Это приятный сюрприз для Хлои.

— Ты не собираешься и меня удивить таким же образом?

— Может быть, я удивлю тебя прямо сейчас, — ответил он. — Как тебе нравится твоя новая работа?

— Я ее ненавижу. Я бы уехала в Нью-Йорк, если бы нашелся подходящий парень.

— Он нашелся, — ответил Рейфорд, вынимая маленькую коробочку из бокового кармана и вкладывая ее в руку Аманды.

Она отпрянула:

— Что это?

— Что? Я не знаю. Почему бы тебе самой не сказать мне, что это?

Бак услышал голос Рейфорда за дверью и понял, что Хлоя где-то рядом. Он выключил свет и сел за стол. Через несколько минут до него донесся голос Хлои.

— Да, мэм, — ответила секретарь.

Дверь медленно открылась, и Хлоя включила свет. Но она прямо-таки подпрыгнула, когда увидела Бака, сидящего за столом. Затем взвизгнула и подбежала к нему. Он встал, и она очутилась в его объятьях. Потом он закружил ее по комнате.

— Ш-ш-ш! — сказал он. — Это офис!

— Папа знает об этом? Ну конечно, знает! Должен знать!

— Да, он знал, — ответил Бак. — Удивлена?

— Конечно! Что ты делаешь в городе? Долго здесь пробудешь? И что мы будем делать?

— В городе я для того, чтобы увидеть тебя. Вечером уезжаю в Вашингтон. А мы собираемся пообедать, когда проводим твоего отца в аэропорт.

— Ты приехал, чтобы только повидаться со мной?

— Я тебе давно говорил, чтобы ты не сомневалась в моей любви.

— Я помню.

Он повернулся и усадил ее в кресло, в котором раньше сидел сам. Потом встал перед ней на колени и вытащил маленькую коробочку с обручальным кольцом.

— Ох, Рей! — сказала Аманда, разглядывая кольцо на своем пальце. — Я люблю тебя. И буду любить все те годы, что нам еще остались. — Еще одно дело, — сказал он.

— Какое?

— Мы договорились с Баком. Он сейчас делает предложение в соседней комнате. Как ты смотришь на то, чтобы Брюс провел двойную церемонию?

Рейфорд волновался, как она отреагирует. Они с Хлоей были друзьями, но не близкими.

— Это было бы замечательно! Но согласится ли Хлоя? Пусть она это решает. Захочет отдельно — прекрасно. Мне эта идея понравилась. А когда?

— Накануне того дня, когда мы закроем наш дом.

— Рейфорд Стил! — воскликнула она. — Тебя нужно долго разогревать, но вскипаешь ты моментально. Я напишу заявление об увольнении раньше, чем твой самолет поднимется в воздух.

— Тебе интересно, почему ты так и не получила канцелярскую работу? спросил Бак. Хлоя кивнула.

— Потому что так дело не пойдет. Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Нью-Йорк.

— Рейфорд, — сказала Аманда, — я думала, что больше не буду счастлива. Но теперь я счастлива.

— Двойная церемония? — Хлоя вытерла слезы. — Мне это нравится. Но как ты думаешь, согласится ли Аманда?

Что-то затевалось. На тайном собрании Бак встретился с американским президентом Джеральдом Фитцхью. Превратившись в чисто символическую фигуру, президент оказался в трагическом положении. После того как он прослужил своей стране почти два президентских срока, его перевели в обычное административное здание и лишили практически всех атрибутов прежнего положения. Его охрану составляли теперь всего три человека, сменявшие друг друга через сутки. Они состояли на службе в Мировом Сообществе.

Вскоре после того, как Бак сделал предложение Хлое, за две недели до свадьбы он встретился с Фитцхью. Президент брюзжал, что телохранители приставлены к нему только для того, чтобы Карпатиу становилось известно о каждом его шаге. Но сильнее всего его потрясло то, что американское общество совершенно равнодушно отнеслось к фактическому смещению президента. Все были очарованы Карпатиу. Остальное не имело никакого значения.

Отослав агента секретной службы, Фитцхью уединился с Баком. Президент заговорил о необходимости готовить переворот. По крайней мере, еще двое из глав государств были убеждены, что пришло время сбросить оковы Мирового Сообщества.

— Я рискую жизнью, говоря это наемному служащему Карпатиу, подчеркнул Фитцхью.

— Мы все наемные служащие Карпатиу, — ответил Бак.

Фитцхью доверительно сообщил Баку, что Египет, Финляндия и патриотически настороенная муниципальная гвардия собираются предпринять решительные действия «пока не стало слишком поздно».

— Что это означает конкретно?

— Во-первых, это произойдет скоро, — ответил Фитцхью, — во-вторых, держитесь подальше от больших городов восточного побережья.

— Нью-Йорк, — спросил Бак, и Фитцхью кивнул в ответ. — Вашингтон?

— Вашингтон особенно.

— Мне это трудно, — ответил Бак. — После свадьбы я буду жить с женой в Нью-Йорке.

— Отложите переезд на некоторое время.

— Вы можете назвать приблизительные сроки?

— Этого я не могу сказать, — ответил Фитцхью. — Сообщу только, что рассчитываю вернуться в Овальный кабинет через пару месяцев.

Баку отчаянно хотелось сказать Фитцхью, что он играет на руку Карпатиу. Об этом говорится в пророчествах. Восстание против Антихриста будет подавлено и послужит началом третьей мировой войны, в результате которой наступят голод, мор и гибель четверти населения земли.

Двойная церемония в церкви Брюса спустя две недели была самой скромной свадьбой, какую только можно себе представить. В помещении было только пять человек. Брюс Варне совершил обряд, поблагодарив Бога за все улыбки, объятия, поцелуи и молитвы, которые Он даровал им.

Бак спросил, нельзя ли им посмотреть подземное убежище, которое построил Брюс.

— Его ведь только начинали строить, когда я переезжал в Нью-Йорк, сказал он.

— Это самый большой секрет у нас в церкви, — откликнулся Брюс и повел их через котельною к потайной двери.

— Будут ли пользоваться этим убежищем члены церкви? — спросил Бак.