Ирина Крупеникова - Застава

Старший брат рассмеялся.

— Чудо ты рыжее! Будь самим собой, и всё.

Лис мысленно пережевал следующий вопрос, приготовился к его озвучению и…

— А вот мы и Марина, — опередил брат, — совсем другое дело. Она знает Всеволода и Владимира, но не Тура и Ворона. Это ты заруби на носу раз и навсегда.

Глухой голос и притушенный взгляд в зеркале над лобовым стеклом заставили Лиса поёжиться.

— Не понимаешь, почему я столь категоричен? — Ворон обернулся.

— Ты что, мои мысли читаешь? — опешил юноша.

— Все твои мысли у тебя на физиономии. Я тебе уже не однажды говорил. Лисом семь лет бегал, а хитрости так и не выучился. Впрочем, ладно. Не о том речь. Надеюсь, ты всё уяснил.

— Нет, не уяснил, — Лис решительно выпрямился. — Нас трое или опять «два плюс один»? Как я могу быть «самим собой», если вы не снимаете свои маски!

— А разве я что-то сказал о наших «масках» применительно к Оле? — прищурился Ворон.

Лис невольно распластался по спинке сиденья. Язык силился сгенерировать ответную реплику, но остроумием он никогда не блистал, а всё остальное могло быть расценено как грубость. Поэтому Лис нашёл в себе силы промолчать.

Владимир Полозов повернул ключ зажигания. Мотор «шестёрки» заурчал. Лис запоздало заметил приближавшихся к машине медиков и выскочил навстречу.

Доктор Полозов ненавязчиво предоставил младшему брату право открыть перед девушкой дверцу салона, а сам уселся на пассажирское место рядом с близнецом.

— Всеволод Васильевич, — Оля продолжила прерванный разговор, — мне всё-таки неудобно. Мне на другой конец города, я бы сама добралась.

— Не может быть и речи! — вступился Владимир Полозов.

«Шестёрка» вырулила на шоссе.

— Я в посёлке комнату снимаю, — добавила Оля, извиняющимся тоном.

— А почему не в общежитии? — удивился Борис.

— Да мне сподручнее. На первом курсе общагу не давали, вот я и поселилась у одной бабульки. Мама разрешила. Прижилась, как говорится. Помогаю ей, чем могу, особенно зимой. Даже уколы делать приходилось. У нас, знаете, вообще медицинская семья, — Оля покосилась на старших Полозовых. — Бабушка медсестрой всю жизнь проработала, дед был военным врачом. И отец тоже.

— Был? — вырвалось у Лиса.

Она потупилась.

— Папа два года назад в Чечне погиб.

— Извините, — пробормотал Борис Полозов.

Оля грустно улыбнулась.

— Жизнь есть жизнь. Когда-то она обрывается в обозримом пространстве. Вы сочтёте меня фантазёркой, наверное. Но я верю, что жизнь как таковая бесконечна. Не зря же индусы придумали символ: змея, кусающая свой хвост. А если представить не просто кольцо, а кольцо объёмное, то получится, что мы, пока живём, видим всего одну плоскость.

Она поискала глазами понимание, такового не обнаружила и обратилась непосредственно к Ворону.

— Владимир Васильевич, вы, как я слышала, математик, верно?

Тот неоднозначно качнул головой.

— Согласно диплому — да.

— Тогда вы точно знаете про ленту Мёбиуса. Она бесконечна в обеих плоскостях.

— Положим.

— А теперь представьте, если кто-то светит на ленту фонариком. То, что видно в пятне света — жизнь. Всё остальное — жизнь, которая существует, но которую человек не может воспринять иначе, как через сон.

— А вы в душе тоже математик, Оля! — высказался доктор Полозов.

— Да нет. Просто папа научил, — чуть-чуть покраснела девушка. — Извините, если глупость скажу, но всё-таки скажу. — Она вскинула глазки. — Я считаю, что медицина и математика — самые близкие отрасли знаний. И вы тому яркое подтверждение.

— Мы? — близнецы переглянулись.

— Ну, вы очень похожи, — Оля смутилась. — И тем не менее, один из вас — врач, другой — математик.

— Программист, если точнее, — поправил Владимир Полозов.

— Тем более! — оживилась юная медсестра. — Медицина анализирует, а программирование синтезирует. Это две стороны познания в целом.

— Минутку, — заинтригованный, Ворон оглянулся на собеседницу через плечо. — Врач работает с живой материей, а я с мёртвой.

Ответ у Оли был готов заранее.

— А помните в сказках: ворон приносит убитому витязю мёртвую и живую воду. Мёртвая вода лечит раны — синтезирует, а живая — обращает в жизнь.

Лис так бы и следил за беседой в немом изумлении, но увлёкшийся Ворон не заметил брешь в асфальтовом покрытии, и машину ощутимо тряхнуло.

— За дорогой смотри! — юноша дёрнулся в сторону, прижав пассажирку к спинке сиденья.

— Прошу прощения, — Владимир Полозов вернулся к управлению.

Лис поспешно отодвинулся от девушки.

— Кажется, я вас отвлекаю, — виновато проговорила Оля.

— Мы как-нибудь обязательно продолжим этот разговор, — выпалил Лис и с надеждой посмотрел на братьев.

— Безусловно, — отозвался доктор Полозов.

* * *

«Ну, как?» — Кикимора встречала братьев Полозовых на пороге.

— Шестнадцать, — бросил Ворон.

«Чего шестнадцать?» — атмосфера в прихожей удивлённо сгустилась.

— А чего «как»? — усмехнулся Ворон.

Воздух ответил смачным хлопком.

«Опять издеваешься! Нашёл мишень для шпилек! Я тут из кожи вон лезу, а меня ни во что не ставят! Вот иди и сам свой автоответчик проверяй. Ничего докладывать не буду!»

— Ки, у нас был трудный день, — заметил Тур, снимая ботинки.

«Ужин я приготовила, — гордо откликнулась невещественная хозяюшка. — Но я требую уважения к своей персоне, и ещё…»

Ворон оглянулся на брата, терпеливо выслушивающего требования Кикиморы, и направился в гостиную вслед за подозрительно притихшим Лисом.

— Киселёв звонил, — сообщил он близнецу, успевшему за рекордно короткий срок договориться с привидением о её правах.

— И?

Ворон включил запись.

«Полозов, откуда ты добыл это дерьмо? Ты представляешь, что это такое?! Я такой концентрации диоксинов отродясь не видел! Перезвони мне».

Тур взял трубку.

Разговор затягивался. Кикимора сновала между кухней и гостиной, делая вид, что всецело занята хозяйственными заботами, но внимание её было привлечено исключительно к телефонной беседе. Всеволод Полозов ограничивался короткими репликами, но тональность разговора легко угадывалась по его помрачневшему лицу. Дед тревожно следил за Туром из своего любимого кресла. Ворон прохаживался взад-вперёд, нервно пожёвывая давно не стриженые усы. Галатея, подчиняясь настроению хозяев, нетерпеливо скребла лапой свою подстилку.

— С меня причитается. Спасибо… Не бери в голову. Я всё понимаю, — закончил Всеволод Полозов.

Трубка возвратилась на рычаг.

«Ну?» — вырвалось из сумрака коридора.

Тот же вопрос застрял в глазах Ворона.

— Основное было на автоответчике, — пояснил Тур со вздохом. — Никаких официальных бумаг Киселёв дать не может. Его уже вздрючили за самодеятельность с нашими пробами. А он к тому же растрезвонил о диоксинах по всей лаборатории.