Геннадий Семенихин - Лунный вариант

«Дон-дон» — прозвенело в ушах. Он на мгновение смежил сухие, тяжелые веки, поддаваясь неожиданному, расслабляющему приступу сна, и опять те трое в белых скафандрах, что сгорели на тренировке в корабле «Аполло», предстали перед ним.

— Ты погибнешь. Назад пути нет! — грустно и сурово сказал Гриссом.

— Борись! — посоветовал Уайт.

— Крепись, парень… Ты обязательно вернешься! — ободряюще произнес самый молодой — Чаффи.

Горелов испуганно открыл глаза, пытаясь поскорее избавиться от дремы, и вздрогнул, увидев в углу кабины фигуру в белом с развевающимися, как у Чаффи, волосами. Он протер глаза — фигура растаяла. «Что это я! — озадаченно сказал он вслух. — Вот уж и до галлюцинаций от одиночества дело дошло. Нет, не годится. Не поддаваться».

«Заря» постепенно стала снижаться. Горелов наизусть помнил, что он должен был пройти над ее стылой поверхностью с высотой перицентра в сто пятьдесят километров. Но когда спираль орбиты пошла вниз, высотомер под включенным лунным глобусом показал всего сто. Затем его стрелка еще более снизилась и замерла на семидесяти трех. Космонавт глянул в люк на застывшие, безлюдные, окаменевшие в своей вечной недоступности горы. Эта сторона Луны была уже не черной, а яркой, и он заволновался оттого, что невиданные краски завладели им. Нельзя было оторвать взгляда от разворачивавшейся внизу панорамы. Горные цепи с остроконечными хребтами безмолвно стыли, охваченные коричнево-огненным сиянием. Алексей включил кинокамеры и про себя подумал: «Вот что я буду рисовать потом, когда возвращусь. Тысячу раз прав Тимофей Тимофеевич — это моя тема. Это действительно никогда не забудется!»

Первый виток вокруг Луны должен был быть и последним. Но когда для «Зари» наступило время сниматься с окололунной орбиты и уходить к Земле, он вдруг почувствовал сильную тряску и, поглядев на приборы, понял, что корабль по-прежнему прикован к Луне, и начал второй виток. Он подумал, что так решили на Земле, и тотчас же попробовал связаться с космодромом.

— «Голубая», «Голубая», как ты меня слышишь? Я — «Кристалл».

Ему никто не ответил. Несколько минут он твердил свои позывные, чутко вслушиваясь в эфир. Но, кроме короткого навязчивого «дон-дон», никаких звуков в ушах у него не возникало. Скорость космического корабля изменилась, и он, похолодев, подумал, что второй раз в перицентре «Заря» пройдет совсем низко над безмолвной поверхностью Луны. Высота на приборе падала. Шкала показывала уже семьдесят один километр. «Хорошие получатся с этой высоты кинокадры, — горько усмехнулся он. — Только кому они понадобятся?» И он впервые подумал, что может не возвратиться на Землю, а его маленькая серебряная кабина надолго превратится в искусственный спутник Луны. Конечно, его будут искать и он не имеет права чувствовать себя покинутым на орбите. На космодроме в готовности номер один, прикованный к стапелям пусковой вышки стоит корабль «Заря-2». Андрей Субботин займет в нем пилотское кресло. В кромешной космической тьме, прорезаемой слепящими солнечными вспышками, он будет на этой орбите искать бедствующий корабль, чтобы произвести стыковку и забрать его к себе на борт. А если они не найдут? Если «Заре» суждено виток за витком отсчитывать его последние дни и часы? Если умрет он в этом загадочном окололунном пространстве, лишенный возможности даже попрощаться с друзьями, матерью, Лидией?

Холодный пот склеил под гермошлемом его волосы. «Спокойнее, — тихо прошептал себе Горелов. — Чуточку спокойнее, парень. Не ты первый и не ты последний, кто из состояния «жизнь» переходит в состояние «смерть»! Вспомни из потрепанного школьного учебника рассказ о Муции Сцеволе, который вместо ответов на допросе поднес голую ладонь к свече и молчал. Вспомни Архимеда, сказавшего за минуту до смерти жестокому пришельцу слова, полные презрения и превосходства: «Воин, не спутай мои чертежи!» Вспомни Гастелло, бросившего свой бомбардировщик в огонь, если хочешь, черт возьми, обратиться к своему двадцатому веку. Вспомни и подумай, уж так ли страшна русскому человеку смерть!»

Он представил, как будет недвижимой высохшей мумией лежать, как в гробу, в своей пилотской кабине, как потом истлеет и вовсе, превратившись в скелет, а «Заря» будет по-прежнему методично отсчитывать виток за витком, пока не врежется в стылую поверхность ночного светила. «Я буду первым покойником на Луне… Ничего себе, перспективочка», — невесело усмехнулся Алексей.

На приборе под мерцающим глобусом была цифра «пятьдесят». Он проходил над Океаном Бурь на высоте пятидесяти километров. Машинально он отыскивал взглядом нашу первую космическую станцию, когда-то здесь прилунившуюся, но изрытое, словно оспой, лицо Луны не выдало ее.

Привязанный к пилотскому креслу, космонавт видел в иллюминаторе яркую от непонятных вспышек поверхность Луны. Холодная радуга голубого сияния росла и ширилась над ней. Это была та сторона Луны, где сейчас господствовал двухнедельный день и температура доходила до ста двадцати градусов жары. «Лишь бы не угодить в такое пекло, — вздохнул Алексей и бросился к рукояткам дополнительных двигателей. Их энергию надо было беречь на вес золота, потому что предстоял еще длинный путь назад. Но сейчас только они могли решить его судьбу. Алексей включил два двигателя сразу, ощутил легкий толчок и увидел, как размываются в иллюминаторе пупки кратеров и очертания гор на лунном материке. Следующий виток не был уже таким страшным, потому что над тем же самым местом «Заря» прошла на высоте двести двадцать километров.

Алексей читал в иллюминаторе лунную карту, сличал ее с той, которой уже несколько лет располагало человечество, искал в ней неточности и старался запомнить их. А витки продолжались и продолжались. На двенадцатом он увидел в иллюминаторе ослепляющие взрывы на Луне, и хотя «Заря» находилась в семистах с лишним километрах от ее поверхности, корабль сильно встряхнуло и на внешней обшивке раздался грозный стук. Алексей понял, что это метеоритный град осыпает металлическое тело корабля и ловушки уже не в силах справиться с каменным шквалом.

«Вот и все!» — подумал он и поймал себя на мысли, что одиночество и усталость лишили его в эту минуту даже страха.

Почти двое суток не было радио— и телевизионной связи с «Зарей». На всех контрольных экранах исчезло изображение корабля, и диктор, голос которого знал весь мир, скупо и суховато сообщил:

— По техническим причинам очередной сеанс телесвязи с космонавтом Гореловым откладывается на сутки.

Утренние газеты опубликовали короткое сообщение о том, что радиосвязь с кораблем «Заря» в настоящее время прекратилась и принимаются меры по установлению его местонахождения на селеноцентрической орбите.