Александр Розов - Чужая в чужом море
В одном музее на атолле Улиси есть образец примитивного устройства с трогательным именем «Merdador Nocturna» (ночной говновоз). Это — отштампованная из плексигласа игрушка, похожая на прозрачного двухфутового краба с пропеллером. Похожие игрушки с радиоуправлением (т.н. 3D–Hydroplane) были популярны у американских подростков в начале века, и продавались, говорят, на каждом углу. Ночью или на рассвете «говновоз» отправлялся с маломерного судна, идущего милях в трех от крупнотоннажного грузового корабля (цели). Оператор, ориентируясь по микро–видеокамере, должен был: незаметно подобраться к цели, проникнуть в один из пожароопасных отсеков, и нажать на пульте кнопку «blinker». На «3D–Hydroplane» так включась игрушечная фара, а на «говновозе» — микро–ТЭН внутри стакана с «бабушкиным студнем» (желе из фосфора и сероуглерода). Стакан лопался. Вскипающий студень разлетался метра на два, загораясь и поджигая все, что могло гореть. Рядом со стендом с этой варварская машинкой для морского шантажа, есть поясняющая надпись: «Модель восстановлена по данным, не вызывающим полного доверия, и является всего лишь наглядной иллюстрацией к эпосу о т.н. Merda–Guerrilla».
Этот «эпос» об атолле Уиаоэ, фосфорном говновозе, и прочих феноменах того периода, объясняет, почему лидеры развитых государств сделали вывод: стратегия оккупационных гарнизонов на атоллах не имеет перспективы. Отсюда следовал вывод о бессмысленности гарнизонов на немногих относительно больших островах: контроль над ними без контроля над окружающими их атоллами, был бы чем–то вроде жизни на верхнем этаже небоскреба с аварийным лифтом и заминированной лестницей. В результате на Меганезию плюнули (как за полвека до того – на Кубу), но акватория и небо непризнанной страны были никак не защищены от атаки, возможной в любой день. Конвент в Лантоне жил на чемоданах, постоянно готовый к эвакуации, а после выборов, на такие же чемоданы уселось первое народное правительство Меганезии, избранное по конкурсу, в соответствие с Хартией..
Экономика Меганезии тех времен напоминала лоскутное одеяло из почти автономных экономик мелких островов и архипелагов, на разных уровнях развития: от неолита до постиндустриала. Так, на островах «A», исползуя модерновое импортное оборудование (купленное, а чаще — краденное) штамповали из металла и пластмассы корпуса катеров, лодки, летающие лодки и т.д. Полуфабрикаты делались на мини–фабриках, сырьем для которых служили практически любые технические отходы (от закупаемых у населения жестянок и пластиковых мешков до цельно–краденных маломерных судов). На островах «B» работал цех отверточной сборки – там из деталей малайского или филиппинского происхождения делали американские компьютеры, японские микроволновки и финские мобайлы, а также оружие (от помповых ружей и простых пистолет–пулеметов ППШ, до гранатометов и минометов). На островах «C» умельцы делали электрогенераторы всех типов — биотопливные, ветровые, солнечные, и (по слухам) даже атомные, на ядерных отходах. На острове «D» была черная биржа, где легко меняли все на все. А на островах «E» (в 100 милях от A,B,C и D), в это время делали вручную лодки–проа из бамбуковых стволов, скрепленных пальмовыми веревками, паруса и рыболовные сети из циновок, и рыболовные крючки из старых гвоздей или проволоки. Впрочем, они с удовольствием приобретали «изделия высоких технологий» (в т.ч. — оружие) выменивая их на продукты морского промысла, на женщин, и на группы молодых парней, не знающих букв и цифр, но бесстрашных, и одинаково хорошо владеющих автоматом, ножом и боевым топором.
Такие простые симбиозы из десятка островов с разными местными специализациями спонтанно формировались, в силу их явной выгоды для всех, и мгновенно рассыпались при появлении неустранимой угрозы бизнесу, чтобы собраться в новую мозаику, после исчезновения угрозы или после возникновения бизнес–контактов с другой географией.
Был в то время анекдот: приезжает англичанин, представитель компании «Fairline boats», на атолл Fuckallofyou, где дюжина папуасов, по краденной документации, выпускают на мини–фабрике катера «Fairline», самую популярную модель года. Англичанин устраивает скандал, и рабочий отводит его к хозяину мини–фабрики, тринадцатому папуасу по имени Fatty–Ratty. Тот сидит под пальмой, в юбочке из листьев и татуировках, рядом с машиной, разливающей продукт из самогонного аппарата в бутылки с этикетками «Gin Beefeater», Поблизости мелькают три его жены, первая плетет бамбуковую циновку, вторая печет лепешки в глиняной печке, а третья – эксперт по международным связям. Когда делили вещи съеденного католического миссионера, ей достался pocket–translator на 50 языков.
Англичанин говорит: «Мы возмущены, сэр Фэтти–Рэтти! Вы украли нашу технологию!»
Третья жена общается с Фэтти и с покет–транслятором, а затем отвечает англичанину:
«Рэтти сказал: мы украли вашу технологию – вы можете украсть нашу. Это — бизнес».
В анекдоте обыгран ответ, который дал Иори Накамура (тогда — президент партнерства «Fiji Drive») эмиссару японского концерна «Fuji», прибывшему на Таити из–за вброса на рынок мобайлов c логотипом «FIJI–ELCTRIC», почти неотличимым от логотипа «Fuji Electric Group», и с точно таким же дизайном, что и последние мобайлы «Fuji». При этом, таитянские мобайлы «Fiji» стоили дешевле, и имели встроенный woki–toki (чего не было у мобайлов «Fuji»). Ясно, к чему это приводило. Накамура терпеливо выслушал претензии концерна «Fuji» (в котором до того проработал 30 лет) и ответил одной фразой, ставшей лозунгом: «Присвоить и скрыть – это кража, подсмотреть и улучшить – это прогресс».
При этом, Накамура отлично понимал, что реальный прогресс не может быть достигнут в рамках бизнеса, который ведется по принципу короткоживущей мозаичной кооперации, с большой долей натурального хозяйства, без стабильных бизнес–связей и без регулярных логистических потоков. Маргинальный характер бизнеса в Меганезии был эффективной защитой от возможного силового рейда какой–либо мощной внешней структуры, но такая защита заведомо исключала те формы научно–коммерческой организации, без которых о чем–либо более серьезном, чем мелкосерийное штамповочно–отверточное производство по краденой и адаптированной (упрощенной) технической документации, даже и речь не шла. Конечно, можно было существовать и так. Но лишь существовать, а не развиваться.
Образовался замкнутый круг: без развития не защититься, а без защиты не развиться. В поисках выхода, Накамура обратился к т.н. «Меморандуму атомной самозащиты» — еще одной работе полумифического американца Сэма Хопкинса. Это были выводы из статьи «Мистическое бессилие», применительно к практической задаче защиты меганезийского экономико–политического пространства. Суть меморандума была такова: Меганезия, как россыпь островков в океане, уязвима для обычного военного нападения в любой точке – это понятно. Но она гораздо меньше других стран уязвима для атомного оружия – и это проверено на практике. В эпоху Холодной войны США, Франция и Англия провели 304 серии ядерных испытаний почти по всей населенной территории Океании (Французская Полинезия на юго–востоке, Маршалловы острова на северо–западе, и Кирибати в центре.). На Бикини, Эниветок и Муруроа были взорваны водородные бомбы, мощностью по 20 мегатонн ТЭ – и ничего фатального не случилось. Значит, Океания способна выдержать атомную войну, смертельную для любой другой страны. Это можно было использовать для защиты Меганезии путем давно известной «стратегии атомного сдерживания».