Деннис Уитли - Война в мире призраков

По мере продолжения ритуала даже на астральном уровне герцог почувствовал, что становится все холоднее и холоднее. Следовательно, из Внешнего Круга приближалось одно из творений Зла. Сперва еле слышно, а затем все отчетливее и отчетливее стали до него доноситься звуки флейты, и вдруг совершенно неожиданно рогатый бог предстал перед ним.

Де Ришло закрыл свои астральные глаза. Он не осмеливался смотреть на его лицо, потому что, говорят, от его зловещей красоты люди сходят с ума и травят свои души.

Он ощутил холодное прикосновение к своей руке, а затем услышал нежный голос. Безуспешно пытался он ничего не слушать; несмотря на все свои усилия, он чувствовал как его уносит вдаль и быстро поднимает на другой уровень.

Холод спал, воздух вновь стал теплым и приятным Не понятно, по какой причине, но он совершенно перестал испытывать страх. Открыв глаза, он увидал что находится на зеленой поляне, а рядом с ним, на траве, сидит красивый юноша с добрыми, насмешливыми глазами.

Юноша улыбнулся и сказал:

— Ты ужасно испугался, да? Впрочем, это меня не удивляет. У людей самые странные обо мне представления, которые совершенно не соответствуют истине. Они говорят, что Пан это самое ужасное чудовище. Ты сам видишь, что это не так. Конечно, отчасти я могу понять, почему меня боятся. Это объясняется теми клеветническими слухами, что распускали обо мне служители христианского Бога. Ужасен не я, а он. Просто поразительно, почему в последние столетия столько людей решили следовать за ним, а не за мной.

Де Ришло сидел совершенно ошеломленный и очарованный, а молодой человек продолжал:

— Тебе удивительно повезло, что мулат решил вызвать меня. Он действительно противник, не забывай этого, но сделал фатальную ошибку, полагая, что он может добиться такой же помощи от других богов, как от своих вудуистких. Естественно, как европейский бог, я на твоей стороне, а не на его. Так что можешь больше не тревожиться. Все будет хорошо.

Несмотря на свои первоначальные опасения и подозрения, де Ришло не мог не почувствовать симпатии к этому искреннему и привлекательному юноше. В конце концов, если подумать, доктор Сатэрдей действительно допустил самый глупый промах. Герцог, будучи формально христианином, непоколебимо веривший в Тайное Искусство, утверждающее, что каждый из нас носит в себе Бога, был в душе язычником. Пан, похоже, был последним богом, к которому вудуисткий колдун мог обратиться за помощью, чтобы подчинить своей воле культурного европейца, восхищавшегося и почитавшего цивилизацию древних греков.

Я очень рад, что ты начинаешь видеть вещи в их собственном свете, — заметил Пан, явно прочитавший мысли герцога. — Тебе немало досталось от колдуна, но этот дурак попал в собственные сети. Ты сам немного разбираешься в колдовстве, так что нет необходимости разъяснять тебе непреложные законы. Если кто-то обращается к Высшим Силам, дабы использовать их по своему умыслу, но не в состоянии достичь своей цели из-за сильного противодействия, вся мощь этих Сил обрушивается на того, кто их вызвал. Я не имею ни малейшего намерения поступать так, как желает этот мулат, и вынуждать вернуться тебя в свое тело, хотя мне это было бы совершенно просто сделать, если б я только захотел. Вместо этого я собираюсь предстать в одной из своих наиболее ужасных ипостасей перед доктором Сатэрдеем и покончить с этим делом раз и навсегда. Тогда тебе нечего будет больше бояться и, когда ты проснешься в своем собственном теле, доктор будет мертв.

— А что будет с моими друзьями? — медленно спросил герцог.

— О, об этом не тревожься, — ответил юноша-бог. — Со смертью доктора их души моментально освобождаются.

Де Ришло вздохнул.

— Если ты действительно собираешься это сделать, я буду у тебя в больших долгах.

— Считай, что все уплачено, — улыбнулся Пан. — В конце концов я тебе тоже обязан, поскольку в течение многих своих прежних воплощений ты был в душе одним из моих поклонников. Кроме того, есть и иное. Мне известны причины твоего приезда на Гаити и, хотя я имею гораздо более древнее происхождение, на Земле я известен как греческий бог, так что мы — союзники, и я не меньше тебя хочу поставить этих мерзких диктаторов на место.

— Ну конечно же, — улыбнулся де Ришло. — Мне даже в голову не приходило, когда упала ночь, что моим союзником будет греческий бог. Естественно, только так ты можешь чувствовать. Ты всегда был покровителем веселья, танцев и любви, явно противоположного тому, к чему стремятся вожди тоталитарных государств.

Наконец-то герцог мог расслабиться и вовсю насладиться красотой аттической сцены. Счастливый взирал он на низкорослые дубы, покрытые мхом берега и на поляны, покрытые цветами шафрана и крокуса. Он всегда был уверен, что Силы Света обязательно заманят в ловушку силы Тьмы через их же собственные злые умыслы и деяния. Именно это и происходило сейчас с его врагом.

Испытание, в конце концов, оказалось менее ужасным, чем он опасался, и помощь пришла намного раньше, чем он надеялся. В свой самый казалось бы тяжелый час он лицом к лицу столкнулся с великим богом Паном, и тот оказался другом. Судьба доктора Сатэрдея была, таким образом, предрешена, и Силы Света одержали новую блестящую победу.

— Ну, пошли, — сказал Пан. — Давай вернемся на Гаити и покончим с твоим мерзким врагом.

В мгновение ока они вновь оказались в святилище унфорта.

Колдун все еще читал заклинания над своим котелком, не видя ни Пана ни герцога, висевших прямо над трупом.

— Возвращайся в свое тело, — приказал Пан, — а этого отвратительного полукровку я проучу, чтобы не смел беспокоить европейского бога. Когда я предстану перед ним, он умрет от разрыва сердца. Это ужасная, болезненная смерть.

— Может тебе сперва нанести удар по его душе? — предложил герцог.

— О нет, — ответил Пан. — Это не пойдет. Тогда я должен буду предстать не только перед ним, но и перед тобой, и ты испытаешь такой же неописуемый ужас. Это повлияет на твой астрал и ты многие последующие столетия будешь просто калекой, а вот если ты вернешься в свое физическое тело и закроешь глаза, ты меня не увидишь, и все пройдет хорошо.

Осознавая логику этих слов, де Ришло больше не испытывал никаких колебаний. Поблагодарив Пана, он быстро вернулся в свое тело и затаился, не подавая признаков жизни.

Как только он оказался внизу, он почувствовал, как побежала кровь в его сосудах, вызывая у него ужасные боли; затем, вопреки всем его усилиям, его поврежденная правая нога вздрогнула.

И тут же раздался звонкий, серебристый смех. Смеялся не доктор, а Пан; смеялся холодным, жестоким, издевательским смехом. К своему ужасу, герцог понял, что был обманут. Как он мог забыть о том, что Пана нельзя слушать, нельзя верить его правдоподобным рассуждениям и честным обещаниям! Он же получил предупреждение в самом начале! Одного лишь астрального холода при приближении этого бога было вполне достаточно!